На площадке они увидели Скумбрию, предводителя «фазанов» с Окоповой, капитана команды, с которой они должны были состязаться в ближайшее воскресенье. Зрелище это так поразило их, что они даже растерялись, не зная, что можно предпринять в таком непредвиденном случае. Из состояния полного ошеломления их вывел только Польдек Пеховяк, прозванный среди ребят с Гурчевской улицы за щуплую фигуру и непропорционально длинные руки и ноги «Пауком». Паук принадлежал к категории самых старательных футболистов, и тем не менее второго такого размазню и растяпу трудно было отыскать. Не было ничего удивительного, что он вечно был объектом насмешек и попреков.

Он подошел к ребятам, озабоченный и подавленный, покачиваясь на длинных, как костыли, ногах.

— Видите, что делается? — выдавил он шепотом.

Манджаро в сердцах сорвал на нем злость:

— Это ты, наверное, впустил их сюда?!

Паук плаксиво скривил губы:

— Что, они у меня спрашивались?

— Нужно было им сказать, что это наш стадион.

— Сказал.

— Ну, и что?

— Да… Скумбрия только высмеял меня. «Ваш стадион? — говорит. — Тогда убери отсюда кирпичи, потому что мы играть хотим».

— Эх ты, растяпа! Нужно было их прогнать!

— Попробуй сам…

Манджаро наградил Польдека взглядом, полным презрения, и снова повернулся к «стадиону». «Фазаны» били по воротам. Скумбрия уже собирался ударить по мячу, когда Манджаро, перебежав через поле, дернул его за рукав.

— Это наш стадион, — процедил он сквозь зубы.

Скумбрия только досадливо оттолкнул его:

— Не мешай! Видишь, люди играют?

— Это наш стадион, — запальчиво повторил Манджаро.

Только теперь Скумбрия сделал вид, что узнал его. Засунув руки в карманы, слегка приподняв плечи, он презрительно прищурил глаза.

— Может быть, ты снял его у магистрата? — спросил он насмешливо.

Манджаро покраснел до корней волос. Выдвинув вперед челюсть, он сжал кулаки и, готовый к бою, взглянул на насмешливо улыбающегося Скумбрию.

— Не задавайся, Рысек, — сказал он. — Советую вам — уходите отсюда поскорее: ровно в четыре мы начинаем тренировку.

— Что ты смотришь, Рысек, дай ему в ухо! — раздался чей-то низкий вызывающий голос, и в ту же минуту к ним подскочил стройный, ладно сколоченный паренек, одетый по самой последней моде.

Шерстяная клетчатая рубашка, узкие вельветовые брюки с широкими манжетами, замшевые ботинки на толстой подошве с двойным рантом и старательно зачесанные волосы свидетельствовали о том, что мальчишка подражает самым бойким стилягам варшавского центра. У него было тонкое, почти девичье лицо, и только темные мрачные глаза говорили, что в этом маленьком франте таится что-то недоброе. Это был Юлек Вавжусяк, прозванный на Воле «Королевичем». Стоило ему подойти к Манджаро, как окружившие их ребята с почтением расступились.

Но тут из-за спины Манджаро, как пружинка, выскочил маленький, верткий Жемчужинка.

— Потише, потише! — закричал он высоким фальцетом. — Нечего нас пугать! Подождите, сейчас сюда придут все наши.

Ободренный Манджаро еще грознее взглянул на противников.

— Считаю до десяти, если не смоетесь… — Держа наготове кулаки, он начал медленно считать.

Но не успел досчитать и до десяти, как Скумбрия ловким ударом выбил у него мяч. Манджаро отступил на полшага и тут же молниеносным прыжком бросился на своего более сильного и рослого противника. Сцепившись, они кряхтели, пытаясь свалить друг друга на землю. Окружившие их тесным кругом ребята громкими криками подбадривали противников.

— Об землю его, Рысек! — кричали ребята с Окоповой. — Об землю!

— Не поддавайся, Манджаро! Не поддавайся! Покажи ему! — старался перекричать их маленький Жемчужинка.

Паук предусмотрительно отступал к пролому в стене, чтобы в случае опасности побыстрее выскользнуть на улицу.

Противники, красные от злости, вспотевшие, запыхавшиеся, упорно тузили друг друга. Временами казалось, что сильный, мускулистый Скумбрия подомнет Манджаро н свалит его на землю, но ловкий и быстрый Манджаро не уступал своему сопернику.

— Не возись с ним! Задуши щенка! — все громче орали ребята с Окоповой.

— Хорошо, Фелюсь! Дай ему, братец! — визжал Жемчужинка.

Он совершенно осип, и его тоненький голосок еле пробивался сквозь хор раскричавшихся «фазанов». Паук все ближе подбирался к пролому в стене.

Широко расставив ноги, Манджаро сделал резкий шаг назад, но в эту минуту кто-то сзади дал ему подножку. Пытаясь удержать равновесие, Манджаро запрыгал на одной ноге, но Скумбрия приподнял его кверху, и оба они рухнули, как два подпиленных дерева. Скумбрия, навалившись на противника, всей тяжестью придавил его к земле. Манджаро еще сопротивлялся, но было видно, что он теряет последние силы.