— Этого я не знаю. В городе я ни с кем не знаком, да и меня никто не знает. Полагаю, меня просто с кем-то спутали. А может, ребята подвыпили и привязались просто так, безо всякой причины...

— Да, конечно, может быть и так, но я не уверен. — Майор задумался и внимательно посмотрел на Варьяша: — Скажите, какие отношения у вас сложились с младшим сержантом Бегьешем?

— Да никакие. Мы оба не в восторге друг от друга, но об этом товарищ Бегьеш может рассказать вам гораздо больше.

— Вы допускаете, что ваше избиение не обошлось без его вмешательства?

— Не думаю. Вот Марика действительно не захотела с ним танцевать. Мне-то, собственно, было все равно, с кем она танцует: я ее знаю довольно плохо.

— Когда и где вы с ней познакомились?

Эндре рассказал, как познакомился с Марикой. Рашо слушал молча, лишь изредка кивая. И юноше показалось, что мысленно он сверял его слова с тем, что ему уже было известно.

— Все ясно, — кивнул еще раз майор, когда юноша кончил говорить. — Когда вы увели девушку от младшего сержанта, вы что-нибудь ему сказали?

— Сказал, что он нахал.

— А почему вы так сказали?

— Уж такого я о нем мнения.

— Выходит, вы о нем плохого мнения?

— Выходит.

— А ведь младший сержант слывет, в полку отличным командиром. Разве это не так?

— Мы оцениваем его с различных точек зрения.

— Короче говоря, вы оскорбили его.

— Да.

— Но ведь вы заслуживаете за это дисциплинарного взыскания...

— Знаю, однако мнения своего менять не собираюсь.

— Между вами что-нибудь произошло?

— Ничего.

— Полагаю, между вами все же что-то произошло, только вы не хотите об этом рассказывать, да?

— Есть вещи, которые касаются только двоих, — уклончиво ответил Эндре.

Майор Рашо задумался. Почему Бегьеш не сказал, что Варьяш оскорбил его? Не хотел подводить парня? Возможно. Младший сержант тоже пытался уверить его в том, что между ним и Варьяшем ничего не произошло. А вот поведение обоих свидетельствует об обратном. Нужно будет поинтересоваться этим поподробнее. А может, Варьяш прав и Бегьеш действительно не имеет никакого отношения к его избиению? Часто хулиганские действия совершаются, так сказать, без особых на то причин. Хулиганы порой нападают на первого встречного. Значит, нет смысла продолжать расследование. Завтра же надо встретиться с военным комендантом и выработать совместный план борьбы с местными хулиганами...

Майор загасил сигарету и спросил:

— Варьяш, вы лично как считаете, почему у нас до сих пор не изжито хулиганство?

— Не знаю, я как-то не задумывался над этим. Наверное, причин много. Но прежде всего следует уточнить, что понимать под хулиганством и кого считать хулиганами. По мнению моего отца, я тоже хулиган, хотя сам я таковым себя не считаю.

Рашо встал:

— Я закрою окно, чтобы вы не простудились.

— Не надо, товарищ майор, я люблю свежий воздух.

— Ну, как хотите. — Майор положил в карман сигареты и зажигалку. — У вас есть какие-либо просьбы?

— Я хотел бы поскорее демобилизоваться, — пошутил Эндре.

— Так быстро? Да вы ведь только что начали служить. А почему вы не обратились с этой просьбой к отцу?

— А вы считаете, что он мог бы посодействовать мне в этом деле?

— Вполне возможно. Ну, желаю вам скорейшего выздоровления!

— Спасибо.

Как только майор вышел, в палате появилась сестра Эдит — она принесла Эндре письмо.

— Это письмо для вас оставила ночью у дежурного одна дама, — сказала она. — Но если за ним последуют и другие, господин витязь, то я начну всерьез ревновать вас.

— Хорошо бы! — улыбнулся Эндре и, взяв конверт в руки, сразу узнал почерк Жоки.

«Судя по всему, она уже уехала, — догадался Эндре. — А жаль! Как приятно было бы поговорить с ней...»

Он вскрыл конверт и, не обращая внимания на Эдит, углубился в чтение.

«Дорогой Бандика!

Я два раза была у тебя в больнице, но оба раза ты спал и мне не удалось с тобой поговорить. А затем обстоятельства сложились так, что я должна была уехать. Прежде чем объяснить причину моего столь поспешного отъезда, я бы хотела кое-что сказать тебе. Я всегда была с тобой откровенна, потому что ты единственный человек на свете, которого я любила и люблю и мнением которого дорожила и дорожу. И мне будет очень больно и горько, если я потеряю твое доверие.

Так вот, дорогой Бандика, со всей ответственностью заявляю тебе, что в ту памятную ночь в Сомбатхее не произошло ничего такого, после чего ты мог бы разочароваться во мне. Миклош и пальцем до меня не дотронулся. Я не была близка с ним, хотя чувствую, что люблю его. Разумеется, он об этом не знает и даже не догадывается. Ты должен верить мне, ведь ты знаешь, как серьезно отношусь я к любви. Ну, об этом все.