— Не знаю.

Девушка сложила посуду на поднос и, перед тем как выйти, сказала:

— Не знаю, чем объяснить, но за последний год в нашем городе развелось столько хулиганья, что по вечерам одной выходить из дома страшно.

Эндре проводил медсестру долгим взглядом и вдруг вспомнил Марику, более того, на какое-то мгновение ему показалось, что он видит ее, видит ее испуганное, искаженное мукой лицо. «Что с ней? Собственно, из-за нее меня и избили. Если бы я не увел ее от Бегьеша, ничего бы не случилось. Все это он подстроил. Какая подлость — прибегнуть к помощи наемных хулиганов!.. Значит, он двуличный?.. Перед офицерами он прикидывается совсем другим. Образцовый младший командир! Когда он дежурит, офицеры могут быть уверены, что в подразделении порядок и дисциплина... К тому же Бегьеш очень хитер... Если бы у него было образование, он бы далеко пошел...»

Погасив сигарету, Эндре попытался заснуть, но это ему не удалось: он вспомнил Жоку. Он уже не сердился на сестру, и от одной мысли, что она здесь, в городе, у него на душе стало тепло. «Видимо, как только узнала о случившемся, сразу сюда приехала. Представляю, как она переволновалась. Если она снова придет навестить меня, я скажу ей, что нисколько на нее не сержусь, и мы помиримся. Жока наверняка обрадуется...»

Когда медсестра Эдит заглянула в палату Эндре, он уже спал. На его бледном худом лице блуждала улыбка. Девушка осторожно укрыла его, чтобы не разбудить, а затем приоткрыла дверь в коридор и жестом кого-то позвала.

В палату тихонечко вошла Жока, а следом за ней Миклош Лонтаи. Остановившись возле кровати Эндре, они переглянулись и пристально посмотрели на больного.

— Слава богу, он хорошо спит, — сообщила им шепотом Эдит. — Крепкий сон для него сейчас — самое главное. Вечером с аппетитом поел. Я говорила ему о том, что вы приходили. Он очень обрадовался.

Жока наклонилась над кроватью и осторожно поцеловала брата. Цветы, которые принесла, она подарила медсестре, а потом вынула из сумочки маленького медвежонка и поставила его на тумбочку:

— Пусть знает, что я была здесь. — И объяснила Миклошу: — Этого медвежонка он подарил мне на рождество в прошлом году.

Выйдя в коридор, Жока и Лонтаи закурили.

— Подождем еще немного,? — предложил Миклош и взял девушку за руку.

— Не стоит, — ответила она и посмотрела на часы: — Ровно в девять я договорилась встретиться с отцом в «Паннонии». Ты пойдешь?

— А я вам не помешаю?

— Нет, конечно. Разве ты можешь помешать? Я очень благодарна тебе за то, что ты меня проводил.

В тот день было довольно холодно, однако Жока и Лонтаи пошли в гостиницу пешком.

— Я только не могу понять, почему запрещено навещать Эндре? — опросила Жока. — Доктор Вагнер сказал, что его поместили в особую палату. Я, признаться, до сих пор считала, что в таких палатах содержат психически больных или преступников.

Лонтаи, словно гражданский, глубоко засунул руки в карманы и спросил Жоку:

— Ты, наверное, не знаешь, что в армии называют чрезвычайным происшествием? — И сам же за нее ответил: — Конечно, не знаешь. ЧП — это и самоубийство, и дезертирство, и использование оружия без приказа, и автомобильная авария, и несчастные случаи, имеющие место во время учений, и многое другое, в том числе и драка, в которой участвуют военнослужащие и гражданские или, если хочешь, гражданские и военнослужащие. Каждое чрезвычайное происшествие влияет на оценку боевой готовности части и влечет за собой нежелательные последствия. Чтобы тебе было понятнее, приведу такой пример: ЧП в армии — это все равно что выпуск бракованных изделий или несчастный случай на заводе. А вот почему майор Рашо запретил посещать твоего брата, я пока и сам не знаю.

Жока ужасно замерзла и, чтобы хоть немного согреться, взяла Лонтаи под руки и теснее прижалась к нему.

— А в полку знают, что произошло? — спросила она.

— Это довольно загадочная история. Антал Штольц и Марика Шипош показали на допросе, что Эндре избили по наущению младшего сержанта Леринца Бегьеша. Сам же Бегьеш это начисто отрицает. Да и мне, откровенно говоря, это кажется маловероятным, хотя все же можно предположить, что он за что-то сердит на твоего брата. Однако младший сержант зарекомендовал себя как отличный младший командир и вышестоящие командиры характеризуют его только с положительной стороны.

— Тогда почему же те двое показали на допросе, что Банди избили по его наущению?

Миклош обнял девушку за плечи и привлек к себе, словно желая защитить от холода:

— Я просмотрел дело... — И он рассказал Жоке все, что ему было известно о случившемся.

— Выходит, они не знают тех хулиганов? — уточнила девушка.

— Они не знают, являются ли хулиганы друзьями Бегьеша, однако твердо стоят на своем. Майор Рашо изучает сейчас возможные причины нападения.

— А у Банди не будет из-за этого неприятностей, а?

— Если не виноват, то не будет. Только вот, по словам Штольца, твой брат первым ударил одного из тех парней.

— Значит, он не мог поступить иначе. Банди не любит драться.

— Если бы он не попал в больницу, особой бы беды не было. А сейчас дело попахивает уголовщиной. Протоколы, допросы и все прочее. Не нужно было ему бить первым.

— Значит, надо было ждать, пока их изобьют?

— А их все равно избили.