И он с гнусной ухмылкой потрепал Оливию по щеке своей грязной лапой. Сейдж взревел, как дикий зверь, и ринулся в атаку… но главарь кивнул двум своим подручным с ножами. Они набросились на Сейджа, нанося удары в грудь, в руки, в ноги…

Оливия обезумела от ужаса. Она закричала, громко и пронзительно, во всю силу легких. Главарь попытался утихомирить ее, снова пустив в ход угрозы, но она ничего не понимала. Она могла только кричать, и кричать, и кричать…

И бандит обрушил ей на голову свою дубинку, превратившую затылок в кровавую кашу. Крик прекратился. Это было последнее, что увидел Сейдж перед тем, как потерял сознание.

Нападавшие метались по комнате, набивая мешки всем, что попадалось под руку. Они хотели как можно быстрее ограбить этот дом и скрыться. И не обратили внимания, что Сейдж еще жив. Он лежал на боку, и все его силы уходили на то, чтобы поднять веки. Даже это движение причиняло неимоверную боль во всем теле.

Теперь видение было таким, будто я смотрела вокруг глазами Сейджа. Передо мной была уже знакомая картина резни.

Повсюду вокруг него валялись изувеченные, бездыханные, истекающие кровью тела членов Общества. Магда лежала среди них. И я понимала, почему Сейдж не верил, что ей удалось выжить. Она выглядела именно так, как описала нам: семь глубоких зияющих ран и кинжал, пригвоздивший ее к полу.

Однако Сейдж продолжал оглядываться. Он понимал, что у него самого начинается агония, но все еще не мог успокоиться. Где же Оливия?

Наконец он увидел ее. Она распростерлась на полу, и в широко распахнутых мертвых глазах все еще стояли боль и мука последних мгновений.

У меня перехватило дыхание. Это было невероятно страшно, намного страшнее, чем показалось мне на картине Сейджа. Потому что сейчас это было по-настоящему. И это была я. Я прожила эту жизнь, и я приняла эту смерть. И сейчас я смотрела на свои последние минуты. Это было слишком. Мне снова не хватало воздуха, и видение за моими опущенными веками стало расплываться: казалось, я вот-вот отключусь.

Невесомые, сухие пальцы Магды сжались с неожиданной силой, не позволяя мне потерять сознание и заставляя сосредоточиться.

Видение продолжалось.

Сейдж горестно закричал при виде того, что стало с Оливией, но его легкие были пробиты насквозь. Из них не вырвалось ни звука. Все его тело было истерзано, и он понимал, что должен умереть. И это приносило некоторое облегчение.

Ведь это была его вина… он разболтал секреты, доверенные ему Обществом, и все, что произошло здесь, случилось по его вине…

Он полагал, что это будет его последняя мысль. Что ж, так даже лучше. Это послание он заберет с собой в уготованное ему адское пламя и лично доставит его самому дьяволу. Своими поступками он заслужил вечное проклятие и вечные муки.

Но там, в преисподней, он уже не увидит своей Оливии. А значит, ему следует попрощаться с нею здесь, пока есть возможность. С неимоверными усилиями ему удалось каким-то чудом проползти по полу расстояние, что отделяло его от любимого лица. Его силы были на исходе, времени почти не осталось. Он потянулся в последнем, отчаянном броске, но так и не коснулся ее. Грубые руки схватили его за плечи, и издевательский голос произнес:

— Вы только гляньте на него, парни! Он все еще дышит! Прикончить его?

— Нет! — возразил главарь. — Я придумал кое-что получше!

Он решил испытать на Сейдже действие Эликсира, чтобы убедиться, что это действительно целебное средство, а не какая-нибудь отрава. И они силой влили содержимое одного из сосудов в его искалеченную глотку, бросили в повозку и отправились вон из города.

Они даже не предполагали, чем это кончится.

Целительная сила Эликсира оказалась поистине волшебной. Она не могла облегчить боль, причиняемую Сейджу ужасными ранами, но уже через час раны затянулись настолько, что боль утихла, и он почувствовал, как силы возвращаются к нему.

Прояви Сейдж больше терпения, все могло бы повернуться по-иному. Но с ним в повозке ехали негодяи, убившие Оливию. И ему была ненавистна даже мысль о терпении — только месть! И как только Сейдж ощутил себя окрепшим в достаточной степени, он набросился на ближайшего к нему бандита, схватил его за горло и стал душить.

Остальные головорезы были настолько ошарашены его неожиданным воскрешением, что едва не позволили ему расправиться со своим сообщником. Но вот первый шок прошел, и они дружно накинулись на Сейджа и оттащили от своего дружка. Новые побои и увечья быстро лишили его чувств.

На этот раз он пришел в себя еще скорее, но тут же обнаружил, что связан по рукам и ногам, причем локти были стянуты у него за спиной. Грабители больше не желали неожиданностей — и как только Сейдж пытался пошевелиться, снова пускали в ход кулаки и дубинки.

Позднее, остановившись на заброшенной ферме, они принялись обсуждать свои следующие шаги. Убийство стольких богатых римлян не пройдет незамеченным. Бандиты решили разойтись кто куда, по всей Европе, чтобы без помех потратить награбленное, пока в Риме не уляжется шумиха и поиски не зайдут в тупик.