— Филип, почему ты так уверен, что Сади обслуживает леди Бенедикт?

— Она открыто призывает его в свою комнату, поэтому вся семья и большинство слуг знают, что он проводит с ней время, — прорычал тот в ответ. От гнева его серые глаза казались пустыми и холодными. — А за столом каждое утро она распространяется о том, как хорошо он ее развлекает.

— Она утверждает, что с ним можно развлечься?! — Сюрреаль упала на спину и рассмеялась. Леланд оказалась куда умнее, чем она думала.

Филип бросился на девушку, всем телом прижав ее к кровати.

— По-твоему, это смешно?! — выплюнул он. — Ты находишь это забавным?!

— Ох, милый мой, — произнесла Сюрреаль, подавившись очередным смешком. — Судя по тому, что я знаю о Сади, он может быть весьма занятным компаньоном вне постели, но непосредственно в ней он редко может развлечь женщину.

Хватка Филипа несколько ослабла. Он нахмурился, озадаченный.

— Она уже далеко не первая, знаешь ли, — с улыбкой добавила Сюрреаль.

— Не первая в каком смысле?

— Не первая женщина, так открыто привлекающая внимание к тому, что пользуется услугами раба для утех. — Она героически поборола новый приступ смеха. Он так ничего и не понял.

— Но зачем?..

— Затем, чтобы впоследствии к этому привыкли и начали ожидать продолжения. И горничные не будут сплетничать о смятом постельном белье, потому что история уже несколько устарела. Вот тогда раба можно спокойно отпустить, а любовник достойной леди сможет провести с ней пару часов наедине, и никто ничего не заподозрит. — Сюрреаль выразительно посмотрела Филипу в глаза. — А у леди Бенедикт есть любовник, не так ли?

Еще несколько мгновений Князь молча смотрел на нее, а потом улыбнулся и вздрогнул от боли — на губе снова выступила кровь.

Сюрреаль игриво оттолкнула его, выбралась из постели и небрежной походкой направилась в ванную. Она включила свет и изучила свое отражение. На руках и плечах остались синяки от его пальцев, на шее — от зубов. Она вздрогнула, ощутив острую боль между ног. Дедже придется обойтись без ее услуг еще несколько дней.

К тому времени, как она вернулась в спальню, Филип поправил постельное белье и теперь спокойно лежал на спине, заложив руки за голову. Серый Камень мягко засиял, когда он откинул одеяло, позволяя девушке лечь. Мужчина осмотрел синяки и нежно коснулся их пальцами.

— Я причинил тебе боль. Прости.

— Издержки профессии, — не моргнув глазом ядовито отозвалась Сюрреаль. Он вполне заслужил небольшого ножа в грудь.

Филип пристроил ее голову к себе на плечо и снова подоткнул одеяло. Она знала, что он отчаянно пытается отыскать способ вернуть их отношения в привычное русло, облегчить причиненную ей боль. Сюрреаль продолжала невозмутимо молчать до тех пор, пока тишина не стала совсем уж напряженной. Теперь она оставалась шлюхой лишь по одной причине — так легче всего было подобраться к мужчинам, изучить их привычки и совершить убийство. Поскольку имя Филипа занесено только в один из ее журналов и вряд ли могло оказаться во втором, ей было все равно, вернется ли он снова.

А вот Сади был настоящей проблемой. Нужно отыскать способ увидеться с ним так, чтобы не вызвать подозрений. Однако об этом лучше подумать после того, как удастся немного поспать.

— Ты так ничего и не поела, — между тем тихо произнес Филип.

Сюрреаль выждала пару мгновений и приняла предложение мира.

— Верно, и умираю от голода.

Она отправила мысленный приказ на кухню, заказав две порции свежих стейков с гарниром и еще одну бутылку вина. Чек на кругленькую сумму, который Дедже вручит ему, несколько обескуражит Филипа, но вместе с тем и облегчит чувство вины за причиненную боль.

— Я бы не стала волноваться насчет Сади, — произнесла Сюрреаль, выскользнув из постели и скрыв свое стройное, изящное тело под шелковым халатом. — Хотя… — Как приятно увидеть мгновенно вспыхнувшее беспокойство в его глазах! — Любовник, который хотел бы заполучить обещание молчать об одном маленьком заговоре, должен понимать, что Сади запоминает добро ничуть не хуже зла.

Она улыбнулась, когда на столе зазвонил колокольчик и появились две накрытые тарелки.

Что ж, ему и впрямь не помешает переварить все это, подумала девушка, принимаясь за еду.

Деймон направлялся в столовую своей скользящей походкой, но замер в дверях, увидев, что Леланд и Филип погружены в тихую беседу. Мужчина стоял спиной к двери и, чуть слышно бормоча что-то, поглаживал ее по руке. Глаза Леланд, внимательно слушавшей его, были озарены огнем, говорившим о глубокой любви.

Она была одета в свой костюм для верховой езды, волосы собраны в тугой пучок на затылке — просто и в то же время элегантно. Да, под дурацкими кудряшками и кружевом, которые она носила, как и все женщины из высшего общества, билось сердце истинной ведьмы.