Деймон доел сэндвич и осушил остаток кофе.

— И как долго ее здесь уже нет?

— С ранней весны. Она ужасно рассердила их в этот последний раз. Поэтому ее и держат там так долго.

Губы Деймона искривились от отвращения.

— Благая Тьма, что может наговорить маленький ребенок, чтобы взрослые решили посадить его под замок?!

— Она сказала… — Кухарка заметно нервничала и успела опять расстроиться. — Сказала, что лорд Бенедикт ей никакой не отец. Она сказала, что Князь Филип…

Деймон клокочуще выдохнул. Да, судя по результатам наблюдений за отношениями в этой семье, подобное заявление могло привести в ярость всех поголовно. И все же…

Повариха печально посмотрела на него и снова наполнила кружки кофе.

— Если хочешь, могу рассказать тебе кое-что о мисс Джанелль.

Деймон кивнул.

— Два года назад, — начала женщина, — один Предводитель, которому служила моя дочь, решил, что ему нужна девица покрасивее, и выставил ее вместе с ребенком, которого она родила от него. Они пришли сюда ко мне, поскольку больше идти было некуда, и леди Александра позволила им остаться. Моя девочка, очень переживавшая и совсем несчастная, исполняла какую-то легкую работу в покоях наверху и помогала мне на кухне. Моя внучка Люси — хорошенькая, милая малышка — по большей части оставалась со мной на кухне, хотя мисс Джанелль всегда приглашала ее поиграть, когда выходила с сестрой на улицу. Моей внучке не нравилось оставаться в саду одной. Она была в ужасе от гончих лорда Бенедикта, и мальчишки, ухаживавшие за собаками, всегда дразнили ее, зная, как она боится. Иногда они даже специально злили псов и спускали с поводка, чтобы они гонялись за ней.

Но однажды это зашло слишком далеко. Собак почти не кормили, потому что хозяин собирался на охоту, поэтому они были злее, чем обычно, да и мальчишки тоже постарались. Вожак стаи сорвался с поводка, помчался за Люси и загнал ее в сарай. Она оступилась, и пес набросился на бедняжку, вцепившись ей в руку. Услышав страшные крики, мы с дочерью тут же помчались туда, и Эндрю, очень хороший мальчик, и сейчас работающий на конюшне, тоже прибежал.

Люси лежала на полу, громко крича, пока эта собака рвала ее руку, и тут неожиданно появилась мисс Джанелль. Она сказала псу несколько странных слов, и тот тут же отпустил мою внучку и уполз на место, поджав хвост.

Люси была в ужасном состоянии. Вся рука разорвана собачьими зубами, местами торчали осколки кости. Мисс Джанелль велела Эндрю как можно быстрее принести ведро воды, а сама опустилась на колени возле моей внучки и начала разговаривать с ней, спокойно-спокойно. Люси сразу же перестала кричать. Тут вернулся Эндрю с водой, и мисс Джанелль достала огромную овальную миску откуда-то, уж не знаю, где она ее взяла. Мальчик налил туда воду, и мисс Джанелль прижала к себе таз на несколько минут — просто держала его в руках, а от воды неожиданно повалил пар, как будто миску над плитой повесили. Тогда она осторожно опустила руку Люси в таз, вынула какие-то листья и порошки из кармана и высыпала их в воду. Она не позволяла моей девочке шевелиться, только тихо пела все время. Мы ничего не могли сделать и поэтому стояли неподвижно и наблюдали за ней. Было бессмысленно вести девочку к Целительнице, даже если бы мы наскребли нужную сумму. Я это прекрасно понимала — рука была уж слишком сильно повреждена. Лучшее, что сделала бы Целительница, — отняла бы ее. Поэтому мы все смотрели — и я, и моя дочь, и Эндрю. Почти ничего не разглядели, правда, уж больно мутной вода стала от крови.

Через некоторое время мисс Джанелль выпрямилась и вынула руку Люси из миски. От локтя до запястья шел глубокий порез — и только. Мисс Джанелль посмотрела каждому из нас в глаза, и ей даже ничего говорить не пришлось. Мы ни в коем случае никому бы не проболтались. Тогда она дала мне баночку с мазью — моя дочь была вне себя и сделать хоть что-то просто не могла — и сказала: «Наносите на рану три раза в день и неделю накладывайте стягивающие повязки. Если все сделаете правильно, шрама не останется». А потом она повернулась к Люси и успокоила ее: «Не бойся. Я с ними поговорю. Они больше к тебе не притронутся».

Князь Филип, узнав, что Люси поранилась, потому что за ней гнались собаки, хорошенько отругал мальчишек; но позже вечером я увидела, как лорд Бенедикт сует им в руки монеты и со смехом говорит, как он рад, что они держат собак в такой прекрасной форме.

Как бы то ни было, следующим летом дочка моя вышла замуж за молодого человека из хорошей, солидной семьи. Они живут в маленькой деревне милях в тридцати отсюда, и я приезжаю в гости, когда хозяйка отпускает на несколько дней.

Деймон заглянул в свою опустевшую кружку.

— Как вы думаете, мисс Джанелль действительно поговорила с ними?

— Должна была, — рассеянно отозвалась кухарка.

— То есть мальчишки перестали дразнить Люси? — уточнил Деймон.

— Ох, да нет, конечно. Они опять взялись за свое. Их-то не наказали, верно? А вот собаки… С того самого дня ничто не могло их заставить гоняться за Люси.

Позже той ночью, не в силах заснуть, Деймон вернулся в ту тисовую рощицу в саду. Он зажег черную сигарету и сквозь дым посмотрел на ведьмину кровь.

«Она пришла».

Он провел вечер, раскладывая по полочкам все, что успел узнать, так и этак тасуя факты, словно это могло каким-то образом изменить их. Разумеется, ничего подобного не произошло, и Деймону очень не понравился вывод, к которому он в итоге пришел.

«Их посадила моя сестра. По одному за каждую. В качестве напоминания».

Ребенок. Ведьма была еще ребенком.

Нет, он просто неправильно что-то понял. Он должен был ошибиться. Ведьма ведь носила Черные Камни.

Возможно, он просто перепутал какую-нибудь мелочь. Может быть, это Вильгельмина была младшей сестрой. Деймон по-прежнему пытался взять себя в руки, когда прибыл в хейллианское посольство в Белдон Море. Разумеется, куда логичнее предположить, что Джанелль уже достигла того возраста, в котором приносят Жертву Тьме. Она должна была быть на той грани, перейдя которую открывают свою внутреннюю, зрелую силу, и для нее символом и вместилищем этой силы станет Черный Камень.