— Тише, — прошептал он, гладя Джанелль по волосам. — Тише.

Как только ее дыхание замедлилось, Деймон снова закрыл и запер окно. Он присел на подоконник, прислонился спиной к стене и вытянул вперед одну ногу, а затем притянул Джанелль к себе, пока она не прижалась к нему, и обхватил ее другой ногой, заключив девочку в крепкие объятия.

Было сущим безумием прижимать ее к себе вот так. Еще большим безумием было испытывать такое наслаждение оттого, что ее ладони лежат на его бедрах. И еще большим — не останавливать медленно раскручивающиеся нити соблазна.

— Мне очень жаль, что я не смог разделить чашу с тобой.

— Это не имеет значения, — прошептала она.

— Для меня — имеет, — резко ответил он. Его глубокий, бархатный голос звучал еще более хрипло, чем обычно.

Глаза Джанелль затуманились, в них проглянуло смутное беспокойство. Деймон взял себя в руки.

— Деймон… — неловко произнесла она. — Твой подарок…

Из горла Деймона невольно вырвался низкий, глубокий звук — так он смеялся в спальне с женщиной, только сейчас этот смех был наполнен огнем, а не льдом, а глаза приобрели оттенок расплавленного золота.

— Я прекрасно знаю, что это был не твой выбор, не более чем тот набор красок — моим. — Он приподнял одну бровь. — Я-то подумывал, что нужно достать седло, которое подойдет и тебе, и Темному Танцору…

Глаза Джанелль расширились, и она рассмеялась.

— Но это было бы не слишком практично. — Длинный ноготь указательного пальца лениво прошелся по ее руке. Деймон знал, что нужно заканчивать это сейчас же, в это самое мгновение, когда ему удалось развеселить ее, но плескавшаяся в глазах Джанелль боль перевернула что-то в его душе. Он не собирался позволить ей поверить, будто она и впрямь совсем одна. Эта мысль породила еще один вопрос. — Джанелль, — осторожно произнес он, наблюдая за траекторией своего пальца, — а Жрец…

Если Сэйтан ничего не подарил ей на Винсоль, а он сейчас спросит об этом, не станет ли Джанелль еще хуже?

— О, Деймон, он сделал мне такой чудесный подарок! Разумеется, здесь я не смогу это носить.

Узел, завязавшийся где-то в душе, перестал причинять боль.

— Что носить?

— Мое платье! — Джанелль поерзала немного в его тесных объятиях, едва не заставив Деймона проломить стену. — Оно длинное-длинное, до пола, сшито из паучьего шелка, и оно черное, Деймон, черное!

Тот сосредоточился на череде вдохов и выдохов. Когда он убедился в том, что сердце вспомнило, как нужно биться, то потянулся к внутреннему карману пиджака и вынул маленькую квадратную коробочку.

— Что ж, в таком случае, думаю, вот это станет вполне подходящим аксессуаром.

— А что это? — спросила Джанелль, неуверенно взяв коробочку.

— Твой Винсольский подарок. Я хочу сказать, настоящий Винсольский подарок.

Застенчиво улыбнувшись, Джанелль развернула обертку, открыла коробочку и ахнула.

Деймон невольно напрягся. Это был совершенно неподходящий подарок со стороны взрослого мужчины для юной девочки, однако ему было все равно. О думал лишь об одном: чтобы сделать ей приятно.

— О, Деймон, — прошептала Джанелль. Она вынула кованый серебряный браслет из шкатулки и надела его на левую руку. — Он будет потрясающе смотреться с моим новым платьем. — Она потянулась было обнять его, но передумала и застыла на месте.

Деймон наблюдал за тем, как в ее глазах проносится калейдоскоп эмоций, сменяющих друг друга слишком быстро, чтобы успеть узнать хоть одно чувство. Вместо того чтобы крепко обнять его, Джанелль положила руки ему на плечи, подалась вперед и легонько поцеловала его в губы, как девочка, решившаяся шагнуть в бурный поток женственности. Его руки сжались на ее плечах ровно настолько, чтобы не дать отойти прочь. Когда она отстранилась, Деймон увидел в ее глазах призрак женщины, которой Джанелль предстояло стать.

Поэтому он не мог допустить, чтобы на этом все закончилось.

Нежно заключив ее лицо в чашу ладоней, Деймон наклонился вперед и вернул ей поцелуй — столь же легкий, как и первый, он даже не пытался разомкнуть губ. Однако этот поцелуй уже не был невинным или целомудренным.

Наконец подняв голову, он понял, что играет в опасную игру.

Джанелль покачнулась, упершись ладонями в его бедра, чтобы не упасть. Она облизнула губы и посмотрела на него слегка затуманившимися глазами:

— Скажи… все мальчики целуются так?

— Мальчики вообще так не целуются, — тихо, серьезно отозвался Деймон. — Как и большинство мужчин. Но я не похож на них. — Он медленно втянул нити соблазна, понимая, что и без того сделал больше, чем следовало; все остальное может повредить ей. Завтра он станет тем же товарищем по играм, каким был вчера и позавчера. Но сегодня… Джанелль будет помнить этот поцелуй и сравнивать его с поцелуями слабовольных шэйллотских мальчишек.

Деймону было все равно, сколько юнцов посмеют прикоснуться к ее губам. В конце концов, это всего лишь мальчишки. Но постель… Когда придет время, Джанелль будет принадлежать только ему.