— Правда? — Джанелль удивленно подняла брови. Она пожала плечами, поднялась и спрыгнула.

Деймон дернулся было вперед, чтобы поймать ее, но вовремя взял себя в руки и вернулся на место, за что был вознагражден спазмом мышц спины. Он наблюдал, широко раскрыв глаза, как девочка плавно опускается вниз — так же грациозно, как кружащиеся на ветру разноцветные листья. Наконец Джанелль опустилась на траву в нескольких футах от Деймона.

Он выпрямился, вздрогнув, когда мышцы снова свело судорогой, и посмотрел на дерево. «Только сохраняй спокойствие, — посоветовал себе Деймон. — Если ты начнешь на нее орать, она не ответит ни на один вопрос».

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

— Как ты туда попала?

Девочка одарила его неуверенной, но широкой улыбкой:

— Точно так же, как потом спустилась.

Деймон вздохнул и сел на железную скамейку, кольцом опоясывавшую дерево.

— Мать-Ночь, — пробормотал он, прислонив голову к шершавому стволу и закрыв глаза.

Последовало долгое молчание. Деймон прекрасно знал, что Джанелль наблюдает за ним, задумчиво ероша волосы и пытаясь понять, почему он так странно себя ведет.

— Ты что, не знаешь, как стоять в воздухе, Князь? — неуверенно спросила девочка, словно не хотела обидеть его.

Деймон приоткрыл глаза. Сквозь крошечную щелочку он видел только свои колени — и ее ноги. Верховный Князь медленно сел и рассмотрел девичьи туфельки, уверенно стоявшие на пустоте.

— Нет, похоже, этот урок я пропустил, — сухо отозвался он. — Не могла бы ты научить меня?

Джанелль не ответила, внезапно смутившись.

— Пожалуйста? — Деймон терпеть не мог эти просительные нотки, вдруг появившиеся в голосе. Он ненавидел чувствовать себя уязвимым.

Джанелль начала было отнекиваться, придумав несколько причин, но ясно прозвучавшая в его голосе затаенная мольба заставила ее замолчать и присмотреться к Деймону. Он не имел ни малейшего представления, что именно девочка прочла на его лице. Ему было ясно только одно: под уверенным взглядом ее сапфировых глаз он чувствует себя нагим и беспомощным.

Джанелль застенчиво улыбнулась.

— Я могла бы попробовать. — Она помолчала немного. — Я никогда раньше не учила этому взрослого.

— Взрослые ничем не отличаются от детей — кроме размера, — весело произнес Деймон, вскакивая на ноги.

Джанелль вздохнула. На ее задумчивом личике отразилась веселость.

— Встань сюда, — произнесла она, поднимаясь на железную скамейку.

Деймон покорно встал рядом с ней.

— Ты чувствуешь скамью под ногами?

Что-что, а это он точно чувствовал. День выдался морозным, утро предвещало снегопад, и Деймон чувствовал, как холод просачивается через ботинки.

— Да.

— Ты должен на самом деле почувствовать скамейку.

— Леди, — сухо заметил Деймон. — Я на самом деле чувствую скамейку.

Джанелль только сморщила нос.

— В общем, все, что тебе нужно сделать, — это протянуть скамейку через всю беседку. Ты делаешь шаг, — она уверенно поставила одну ногу вперед, словно наступила на нечто твердое, — и продолжаешь чувствовать ее. Вот так. — С этими словами девочка сделала шаг другой ногой и встала на воздухе ровно на той же высоте, что и скамейка. Она обернулась на Деймона через плечо.

Деймон сделал глубокий вдох и выпустил еще одно белое облачко пара.

— Ладно.

Он покорно представил, как скамейка вытягивается перед ним, выставил одну ногу вперед, поставил ее на воздух и провалился вперед, поскольку под ним ничего не было. Он больно ударился о землю, содрогнувшись от пяток до ушей.

Опустив вторую ногу, Деймон нагнулся и ощупал лодыжку. Будет побаливать, но, по крайней мере, нет ни вывиха, ни перелома. Он стоял вполоборота к девочке, скрипя зубами и ожидая дерзкого, насмешливого укора, подобные которому слышал при многих других дворах, когда его вынуждали оказаться в нелепом положении. Деймон был в ярости на себя за этот провал, потому что внезапно ощутил отчаяние при мысли, что теперь Джанелль не будет считать его подходящим компаньоном.

Но он забыл, что Джанелль всегда оставалась собой.

— Мне очень жаль, Деймон, — дрожащим голосом, срывающимся на шепот, произнесла она за его спиной. — Прости. Тебе больно?

— Пострадала только гордость, — ответил он, обернувшись и с сожалением улыбнувшись ей. — Леди? — И наконец, встревожившись: — Леди! Джанелль, не надо, милая, не плачь. — Он заключил девочку в объятия. Ее плечи содрогались от безуспешных попыток скрыть рыдания. — Не плачь, — уговаривал он, гладя Джанелль по золотистым волосам. — Ну, пожалуйста, не плачь. Мне не больно. Честное слово. — Поскольку она крепко прижалась заплаканным личиком к его груди, он позволил себе страдальчески улыбнуться, целуя ее волосы. — Думаю, я уже слишком взрослый, чтобы научиться такой магии.