– Неравнодушна к красавчикам? – замечание насчет своей матери Карлос проигнорировал. Он уже понял, что леди Кобрин по душе его свободные, немного нахальные ответы, и не стал давать волю чувствам.

– Я – женщина, мне нравятся яркие мужчины.

– Даже пустоголовые?

– Считаешь себя таким?

– Э-э…

Некоторое время назад Карлос составил для себя портрет леди Кобрин: властная, жесткая, волевая, упрямо идущая к своей цели. Прямолинейная. И потому шутливый экспромт выбил юношу из седла: он попросту не ожидал такого от Агаты.

– Тебе еще рано пикироваться со мной, Карлос, – мягко произнесла леди. Помолчала и добавила: – И с кобрийцами воевать рано.

– Да я, в общем-то, и не хотел, – развел руками молодой лорд.

Цепи уныло звякнули, словно подтверждая: «Ага, не хотел. Так получилось».

– Зачем, в таком случае, ты вынудил Маркуса напасть? Почему не рассказал все, что он хотел знать?

– Что изменилось бы, если бы я рассказал? Лашар получил приказ и должен был заткнуть мне рот.

– Возможно…

– А раз так, то и говорить не о чем.

Теперь Карлос окончательно освоился. Он плохо помнил события, последовавшие за падением корабля: как его тащили, заковывали в кандалы и вновь тащили, на этот раз по лестницам, в расположенный на вершине одной из башен кабинет леди. Оказавшись перед Агатой, юноша сначала смутился. Не оробел, а именно смутился, поскольку ни разу… поскольку никогда до сих пор не доводилось ему видеть настолько красивой женщины. Точнее – настолько красивой докты. Даже в столице, где обучался молодой Грид, Карлосу не доводилось видеть женщин, которых можно было сравнить с несравненной прелестью Агаты. Красавиц среди докт хватало, но им недоставало врожденного величия леди Кобрин. Высокая, стройная, с узким лицом и точеной фигурой, она казалась богиней из древних легенд: такой же прекрасной и… недоступной. Она показалась Карлосу идеальным воплощением доктской аристократии, образцом изящества и стиля. Она заставила его сердце сжаться в сладком томлении…

Но это случилось несколько минут назад, до начала разговора, а потом Карлос успокоился. Вспомнил, что прелестная леди, образец изящества и стиля, планирует его казнить, и повел себя столь же раскованно, как это было в тюрьме. Только на этот раз он рисовался не перед симпатичной узницей из соседней клетки, а перед несравненной красавицей, которой выпало стать его палачом.

– Чего тебя вообще понесло на восток?

– Лашар убил моего отца, – пожал плечами лорд Грид. – Кто-то должен был заплатить.

– Ты должен был бежать к императору, искать правду в столице.

– В делах чести мне не нужны няньки.

– Вы в Пуще все такие идиоты или ты начитался рыцарских романов?

– Я все обдумал и решил, что ты виновата.

«Его будущее не менее грандиозно, чем твое…»

«Зачем я трачу время на разговор с ним? Казнить!»

Но Иоланда, Иоланда… Ее предсказание заставляло леди Кобрин искать в Карлосе черты величия. Во-первых, из интереса. Во-вторых…

«То будущее, где вы вместе – самое грандиозное из всех…»

– Это просто смешно. – Агата хрустнула пальцами. – Без поддержки, без друзей, даже без помощи императора… На что ты рассчитывал?

– Я все еще жив, – напомнил Карлос.

– Надолго ли?

– Я все еще жив. И ты все еще виновата в моих бедах. И ты еще не заплатила.

«Он упрям? Он глуп? Или он велик? Кто передо мной: безмозглый юнец или отчаянный герой?»

Последние слова Карлоса, в особенности тон, которым он произнес: «Ты еще не заплатила», неприятно царапнули Агату. Она поморщилась и негромко спросила:

– Не страшно говорить мне это в лицо?

– Разве ты не все решила на мой счет?

«Его будущее не менее грандиозно, чем твое… Я плакала от счастья, когда видела вас вместе…»

Разумнее всего было бы убить Карлоса, убить прямо сейчас, пока он полностью в ее руках. За дверью топчется Изморозь, который охотно вытащит из мальчика кишки. Или выбросит из окна, наслаждаясь воплем летящего к земле человека. Или…

Но думать о том, на что способен безликий садист, Агате не хотелось.

«Когда я видела ваше будущее… Ваше общее будущее… Будущее…»

Проклятая Иоланда! Посеяла сомнения, старая ведьма, а от них прямой путь к ошибкам. К поражению в игре, которая ведется уже много лет. Единственное препятствие – маленький щенок, которого ей отчего-то трудно убить.

Позвать Улле?

Поговорить?

Позвать?

– Я не хотела убивать твоего отца, – тихо сказала леди Кобрин. – И не хотела убивать Безвариата… Собственно, я его и не убивала, он выбросился из окна. – Агата помолчала. – Обо мне рассказывают много плохих вещей, но даже злейшие мои враги признают, что я всегда готова договариваться.