– Он ждёт принцессу на белом коне, – рассмеялась наигранно Колесникова. – Ему мы не нравимся, дечки.

– Он со Стелой из одиннадцатого на прошлом вечере два танца просидел. Пришла его пригласить на белый танец, а Ванёк ей предложил посидеть рядом. Вместо того, чтобы обнять первую красавицу школы, а он ей начал рассказывать о композиторе Огинском, – развела артистично руками Аня Овечкина. – …Слышала. По губам читала. Так и ушла звёздочка ни с чем. Облом получился. Она думала, что такая цаца – вся из себя, что наши парни побегут за ней. Не вышло. И записочку её перехватила. Она свидание назначила Бабкину. Он бы всеравно не пришёл. Я-то знаю в кого Ванечка наш влюблён… Не скажу. …Сами-то не слепые.

– Играть будем или обсуждать? – спросила, строго блестя очками, Вера Шишкина. Её волнистые жёлто-белые волосы нехотя шевелил ветерок. Она тиха и грустна. Не улыбается. Иван знает почему. И от этого ему становится не по себе. Чувство вины давно не покидает его. Он пытается отделаться от него и не может. Глаза девочки-принцессы немым укором преследуют его.

…Он старался думать о них, считал, что полюбить человека просто. Но ничего не получилось. Почему стал ловить взгляд другой девчонки? Незаметной и серенькой. Почему та вызывала у него чувство праздника и счастья. Но не Беловласка.

…Она строга и жестока, сурова и надменна. Но ведь она пасует мяч только ему. И всегда. Ну и что. Ведь так далеко и долго нужно идти из детства, чтобы строить какие-то планы на какое-то будущее. Злюка и вредина не танцует с мальчишками, а только с девочками. Если её кто-то приглашает, то всегда отказывается. Почему? Удивляется Сергей. Странно.

Удивляется и Ванька.

Ненужно обольщаться и жить призрачными грёзами. Так мало нужно для счастья в этом прекрасном возрасте. Нельзя забывать того, что ты большой, но всё ещё ребёнок. Она тоже ребёнок. Ненужно спешить. Ждать и жить. Учиться самостоятельности и взрослеть. Может быть, потом, когда пробьёт нужный час. Когда он пробьёт? Никто не знает, и не может знать.

…Не получилось. Не простила. Её беда огромна и бесконечна. Он мог сделать её счастливой и наполнить жизнь радостью и восторгом. Как же так? Он невольник чувств, хотя верил, что может контролировать душевные устремления. …Не может. Не оказалось у него таких сил. Обидел, пусть нечаянно, но обидел прекрасного человека. Виноват. Сто раз виноват.

Он не мог предположить, что такое возможно, что это произойдёт с ним и с ней – очаровательной Беловлаской.

Четыре месяца назад

Вечер отдыха только начался. В просторном глубоком актовом зале школы имени Николая Островского громко и призывно звучала популярная музыка и современные песни. Принаряженные девушки важно стояли группками или танцевали, кружась по огромному пустому залу, а недомерки-мальчишки суетились, решая свои детские проблемки. Школьный вокально-инструментальный ансамбль учился делать первые музыкальные шаги. Самодельные гитары и шипящие колонки никого не шокировали. Когда музыканты уходили отдохнуть, из радиоузла подавалась узнаваемая музыка с грампластинок и магнитофонных лент.

…В вальсе стремительно и ярко кружилась она. Иван заворожено прилип к ней глазами. Два раза он и Стасик спускались в подвал, где бомбоубежище, где в тёмной комнатке под грудой метёлок стоит бутылка Кагора. Вино приятное, не пахнет жжёной пробкой, как вермут. Мальчишки его не закусывают. Сергей два раз глотнул из стаканчика и отказался. Юрик Волков сказал, что очень сладкое, надо запивать минералкой. Принёс бутылку из буфета. Поморцев предложил вино разбавить, как делали древние греки. Стасик был против. Иван молча пил и спешил из подвала в актовый зал.

Сказочное чудо. Знаменем полоскалось просторное платье; короткая причёска и прекрасное правильное лицо – всё для Ивана было волшебно, и невыносимо притягательно. Он бы мог часами впитывать в своё сердце это счастливое кино. Почтальоны начали разносить почту. Принялись развешивать призы, которые надлежало срезать ножницами, при завязанных глазах. Из буфета доносились запахи котлет и компота.

…Выпили и бутылку сухого вина. С трудом, но выпили. Сергей один раз глотнул и тут же выплюнул. Стасик показывал всем видом, как ему нравится сухое вино. Иван мог свободно выпить кружку пива, но кислое вино – хуже старого кваса. Поморцев, я и Петров сделали несколько приличных глотков и не поморщились, даже не стали есть конфеты, которые обычно приносил на вечер Стасик. Бутылку одолели. …Кагор лучше. В тот вечер конфеты были у Стаса не простые, а с ликёром. Такие – в городе не продавали никогда. Отец у Дуднева кем-то работает в солидной организации, бывает в Москве.

У Стаса в его небольшой захламлённой комнате, выходящей окном на проспект, торжествующе блестят два высоких застеклённых книжных шкафа. Из-за этих шкафов Иван с Сергеем пошли по горячему асфальту. Это было в прошлом году, сразу после линейки. Они познакомились у раковины с фонтанчиком в широком коридоре. Шкафы полны под завязку. Приключения и фантастика. В основном собрания сочинений и книги с «тремя рамками». Так их называет Сергей. Это специальная серия о пионерах героях, об удивительных приключениях подростков.