К вечеру 19 июля войска первого Белорусского фронта перехватили стратегическое шоссе "Модлин-Варшава", а на следующий день многострадальная столица Польши был взята после непродолжительного, но жестокого штурма. В этот же день войска 1-го Украинского фронта, захватив Кельце и Пилицу, окружили Островецкую группировку немцев.

Из переписки У.Черчилля и И.Сталина

"Имеются достоверные сведения о том, что в течение значительного времени немцы проводили испытания летающих ракет с экспериментальной станции в Дебице в Польше. Согласно нашей информации этот снаряд имеет заряд взрывчатого вещества весом около двенадцати тысяч фунтов, и действенность наших контрмер в значительной степени зависит от того, как много мы сможем узнать об этом оружии, прежде чем оно будет пущено в действие против нас. Дебице лежит на пути Ваших победоносно наступающих войск, и вполне возможно, что Вы овладеете этим пунктом в ближайшие несколько недель…"

"Поэтому я был бы весьма признателен, Вашему Высокопревосходительству если бы Вы смогли дать надлежащие указания о сохранении той аппаратуры и устройств в Дебице, которые Ваши войска смогут захватить после овладения этим районом, и если бы затем Вы предоставили нам возможность для изучения этой экспериментальной станции нашими специалистами…"

— Почему? — Сталин раздраженно потряс рукой с зажатым в ней голубоватым листком. — Почему мы узнаем о нэмецких ракетах в Полше от английского премьера? Разобраться и доложить. И нэ забудьте паслать специалистов. Кто у нас на этой тематике?

Иван Серов молчал. Почувствовав неладное, Сталин внезапно замолк и глянул на него в упор.

— Ну? В чем еще дэло?!

— На ракетной тематике, — негромко проговорил Серов, — у нас Тихонравов, Болховитинов, Победоносцев и еще кое-кто, по мелочи. Но, судя по всему, это не те люди, которые смогли бы поднять проблематику целиком. Ключевые фигуры находятся в Казани под надзором Лаврентия Павловича.

— Апять сидят. Апять випускать. Кагда это толко кончитса? Распарядись там…

— Товарищ Сталин. А когда найдем, вы действительно планируете приглашать англичан? Мне нужно знать, к чему готовиться.

— Ви сначала найдите. А там пасмотрим.

Хрустело. Впервые с начала войны некоторые немецкие части начали самовольно оставлять позиции. И то сказать: слишком часто некому было отдать приказ, а приказы полученные слишком часто не имели никакого смысла, поскольку обстановка успела не раз измениться с того момента, когда его отдали. Разметанные, перепутанные, деморализованные части и соединения, зачастую утратившие средства оперативной связи. Можно было сказать, что командование вермахта в значительной мере утратило контроль над войсками.

Парадоксальным образом это можно было сказать и о наступающих частях Красной Армии, но на деле разница выходила разительная: при такой сложности оперативной обстановки хаос был неизбежен, но с точки зрения советской стороны это был хорошо управляемый хаос. Подвижные соединения чувствовали себя в нем, как рыба в воде, а роль старших командиров на этом этапе свелась, в основном, не столько к планированию, сколько к обеспечению полевых частей разведданными и поддержке средствами усиления, если такая необходимость, понятно, возникала.

Эти десять дней оказались звездным часом в карьере генерал-полковника Богданова. Он с наслаждением намечал направления маршей и ударов, зная, что не ошибается, ему было не до высших материй, но вот девятого августа он обнаружил, что честное выполнение вполне обыденных профессиональных обязанностей командарма, то есть мастерское и азартное командование очень хорошей танковой армией, совершенно неожиданно привело его на границу Германии. Более того, профессионализм буквально требовал немедленного удара по Померанскому Валу, пока противник не опомнился и не занял его полузаброшенных укреплений. Вал его армия, набравшая хороший темп и накат, прорвала сходу. Тем не менее сам тот факт, что войска оказались на земле, НИКОГДА не принадлежавшей к России, неожиданно, но как-то совершенно очевидно показал, что наступает момент истины. Совершенно новый этап, и с этим что-то надо было делать.

То, что наступает что-то такое, что на грубом языке врага носит куда более определенное (имеющее отношение к одному из пушных зверей) название, нежели какой-то там Момент Истины, еще раньше почувствовали на другой стороне: как раз тогда, когда войска двух фронтов, насчитывавшие три миллиона человек без малого, преодолели крупные водные преграды с оборонительными рубежами так, как будто это было ровное поле. С этим что-то надо было делать.

Было принято первое из естественных в данной ситуации решений: сняли командовавшего вновь созданной группы армий "А" генерал-полковника Гарпе, замененного Шернером. Лучше не стало. Следующим естественным решением, правда более трудным и ответственным, стала переброска войск с Запада: из Франции, Бельгии, Голландии, Дании и Норвегии. Более сложным оно было по целому ряду причин.

Во-первых не существовало ответа на законный вопрос: а что будем предпринимать, если англичане высадят хотя бы три-четыре дивизии во Франции? Или в Голландии? И вообще где захотят? Трудно, конечно, представить, но вдруг? А если два-три десятка дивизий? Ведь столько у них есть. И поболе найдется, если взять вместе с канадскими, австралийскими и американскими. Можно было, понятно, решительно, по-мужски оставить разом все оккупированные территории и принять бой на границах Рейха, но при наличии фюрера Германской Нации Адольфа Гитлера подобные идеи были не то, что пустыми фантазиями, а просто-таки форменным эскапизмом.