— Где мы? — отрывисто произнёс Андрей, обращаясь в основном к Игорьку.

Тот наконец рискнул отнять ладонь от сомкнутого рта.

— В Океании где-то, — осторожно выпершил он.

Лица у всех троих были осунувшиеся.

— Во где зимовать! — ликовал Сувенир. — Ты понял? А то — напужал ежа… В котельную не пустит…

В отличие от вновь прибывших, раздеваться он даже и не думал. Лыжную шапочку — и ту не сбросил. Не иначе — тепло впрок запасал.

— Налей! — победно потребовал он.

— Налей ему, — через силу выговорил Игорёк.

— Во что?

— Щ-ща… — успокоил Сувенир и торопливо заковылял к лагуне.

Раннее утро — и уже такая парилка! Как же здесь печёт в полдень?

— Стоп! — внезапно сказал Игорёк. — Что за хренотень?

Рядом с кривой полулежачей пальмой сложены были грудой какие-то обломки явно искусственного происхождения. В глаза бросилась тяжёлая покрытая узором деревяшка, представлявшая собой не то гребную лопасть, не то плоскую дубину.

— Ну и как это прикажете понимать? — Игорёк приблизился к обломкам, присел, потрогал… Затем поднялся и, болезненно прищурясь, вновь обозрел окрестности… Сувенир, выглядевший на красочном фоне лагуны особенно дико, топтался у самой воды, высматривая что-то под ногами. Тару искал.

Андрей уже успел разоблачиться до пояса. Испачканную в балке куртку и джемпер он положил на прогиб ствола, причём весьма осторожно, словно опасаясь, что стоящая раком пальма может исчезнуть в любой момент. На брючном ремне блеснула коробочка плейера.

— Он у тебя волны ловит? — озабоченно спросил Игорёк. — Или играет только?

— Ловит.

— А ну-ка поймай что-нибудь. Желательно местное.

Андрей торопливо нацепил крохотный наушничек и потрогал кнопки. Второй проводок протянул Игорьку. Оба вслушивались с одинаково напряжёнными лицами. Нигде ничего… Эфир вымер.

— Может, батарейка сдохла? — пробормотал Андрей и переключил плейер на режим проигрывания кассет. В наушничке отрывисто затявкала гитара и некий язвительный тенорок запел навзрыд:

— Н-ну… не знаю… — в затруднении проговорил Андрей, принимая второй наушничек. — Может, мёртвая зона какая? Я слышал, бывает… радиоволны не проходят…

Сувенир ковылял обратно. Рожа у него была счастливая, а в руке он нёс раковину весьма солидных размеров, из которой, надо полагать, только что выжил самого крупного на острове рака-отшельника. Хотя нет — вряд ли… Рака-отшельника, говорят, пока не сваришь, ни за что из раковины не вытащишь. Видимо, всё-таки пустую подобрал.

— Вот это — откуда? — встретил его вопросом Игорёк, указывая на груду обломков. — Так здесь и лежало?

Сувенир удивился, уставился.

— Ну ты скажешь — лежало! — обиженно промолвил он наконец. — Нашёл, сложил…

— Где нашёл?

— Н-ну… на пляже…

— А-а… не попадались тебе там… жестянки какие-нибудь консервные? Бутылки, пакеты?

Бомж задумался.

— Н-не… Бутылок точно не было… Ты наливай давай!

Пока наливали, Влад, осторожно ступая босиком по песку, подобрался к лагуне, тронул ногой воду и повернул ко всем прочим просиявшую физию.

— Тёплая, — с замиранием сообщил он. — Кайф.

Окунувшись, Андрей и Влад обезумели от восторга. Вопили, плескались, плавали. Насторожились всего один раз — когда заметили подбирающихся к ним глубокой расселиной акул. Акулы, однако, оказались несерьёзные — от силы метр длиной и какие-то слишком уж пугливые. Надо полагать — тинейджеры. Других, наверное, в лагунах и не водится…

Накупавшись до одури, упали без сил на белый сухой песок.

— Андрюх, — отдышавшись, позвал Влад. — А ведь всё это теперь, получается, наше.

Оба замерли, осознавая сказанное, а потом потрясённо огляделись. Кажется, начинался отлив. Катящиеся вдоль рифа буруны становились ниже и ниже. Кругом из воды вставали всё новые коралловые островки самых причудливых очертаний.

— А Сувенир? — понизив голос, напомнил Андрюха.

Влад скривился.

— Н-ну… в долю возьмём, — выдавил он, покряхтев. — Налить ему — и пускай вон под пальмой валяется.

— Каждый день, что ли, наливать? — усомнился Андрей. — Разоришься… Слушай! А ведь он теперь с нас не слезет! Всю дорогу будет на водку сшибать.