— Боюсь, они обе, Кэйт и Кристин, погибли во время землетрясения.

Он ожидал от себя вспышки горя, но в душе была лишь пустота. Ничего удивительного. Он давно постарался убить все светлые чувства к матери.

— Жаль слышать это, но я уже много лет не поддерживаю никаких отношений с матерью, — наконец произнес Кэм, желая, чтобы его позиция была предельно ясна. — Если та женщина и моя мать — одно и то же лицо, то нас все равно ничего не связывает.

— Тогда для вас не будет проблемой подписать документ, — сказала она, достав из большой сумки конверт.

— Да. Но подождите секунду, — его рука с зажатой ручкой зависла над документом. — Я юрист, а юристы ничего не подписывают без доказательств.

— У меня есть доказательства, что Кристин — ваша мать. Я ожидала, что вы захотите увидеть их.

— Кристин Макграт покинула нас двадцать шесть лет назад, — медленно проговорил Кэмерон.

Он никогда не интересовался, куда уехала его мать. Они с отцом и братьями предпочитали обходить эту тему молчанием.

— Двадцать шесть лет назад она появилась в Сьерра-Спрингс. Там у нее родилась Кэйт. А сама Кэйт стала матерью, Кэлли Макграт десять месяцев назад.

Горло у него перехватило. Новости были, мягко говоря, ошеломляющими.

— Я собираюсь удочерить Кэлли, мистер Макграт. Но не могу этого сделать, пока ее ближайший родственник, то есть вы, не подпишет этот документ, тем самым передавая мне на нее все права. Если я просто оставлю ее себе, то весь остаток жизни буду беспокоиться, что вы внезапно появитесь и потребуете вернуть опеку над племянницей.

Опека? Над ребенком?

— Милая, я не намерен опекать даже аквариумных рыбок.

— Прекрасно! — Она стремительно встала, нахлобучила свою ковбойскую шляпу и указала на документ: — Тогда все, что вам нужно, это поставить здесь подпись. И обещаю, вы никогда не увидите меня снова.

Часть его требовала, чтобы он подписал немедленно, — та часть, которая хотела стереть любое воспоминание о матери. Та часть, которая научила его оставаться холодным в любой ситуации.

Но другая часть была против.

«Ты исцелишь раны своей семьи, — бился в его мозгу голос бабушки. — Ты старший. Это твоя задача». Кэмерон так ясно слышал слова, произнесенные с ирландским акцентом, что ему показалось, будто бабушка стоит рядом.

Перед ним был выбор: подписать документ и забыть, что Джо Эллен Тремэйн когда-то заходила в его офис, или узнать о судьбе своей матери. Задать вопросы, способные облегчить его боль и боль двух его братьев.

Кэмерон встал и улыбнулся ей медленной ленивой улыбкой:

— Джо, вы любите баскетбол?

У Джо отвисла челюсть. А в темно-голубых глазах возвышающегося над ней мужчины почему-то застыло ожидание утвердительного ответа.

Его ожидание не оправдалось.

— Я думаю, это ужасно скучно, — прямо ответила она.

Кэмерон был сражен в самое сердце. Он не представлял, что любимая игра может быть для кого-то скучной. Его ресницы обиженно дрогнули, и Джо заметила, что они были такими же длинными и густыми, как ресницы Кэйт.

Она ничего не понимала. Неужели он настолько бессердечен, что может обсуждать баскетбол спустя четыре минуты, как она рассказала ему о смерти матери и сестры?

Конечно, может, решила Джо. Она читала письма Кристин к отцу этого человека. Они всегда возвращались обратно с пометкой «Вернуть отправителю». Нет сомнений, что Кэмерон унаследовал отвратительный характер отца. Слава богу, Кэйт пошла в мать. Единственное, что роднило ее с Макгратами, это ошеломляющая внешность.

Кэмерон Макграт тоже очень красив. Темно-русые волосы, широко расставленные глаза цвета сентябрьского неба над Калифорнией и чеканный профиль…

Джо вспомнила, зачем приехала в Нью-Йорк, и заставила себя оторваться от изучения его лица.

— Как много вам понадобится времени, чтобы прочитать документ и подписать его?

Он даже не посмотрел на конверт.

— Как вы думаете, сколько времени мне понадобится, чтобы убедить вас изменить взгляд на наше любимое национальное развлечение?

Джо чуть не рассмеялась, настолько глупой и мелкой показалась ей его настойчивость.

— Поверьте, в мои планы не входит задерживаться здесь. Вам совсем не придется тратить время, мистер Макграт: я уезжаю в одиннадцать тридцать.

С подписанным документом в руке, мысленно добавила она.

Он демонстративно взглянул на часы.

— Если нам повезет, мы успеем на первую подачу.

— Я не собираюсь смотреть баскетбол. И чем скорее вы подпишете бумагу, тем скорее сможете пойти туда.

— Но ведь моя подпись для вас очень важна, — протянул он, придвигаясь к ней так близко, что ее ноздри защекотал мускусный мужской запах.

Глубокий баритон Макграта заставил ее сердце биться сильнее. Девушка не могла отрицать привлекательность этого мужчины.