– Вас это интересует?

– Мне интересно ваше мнение.

– Quien dice la verdad cobra odio [1] , – тихо произнесла Дарья.

– О… Могу я услышать перевод вашей фразы?

– Павел Иванович, я бы советовала вам записать данную фразу, а потом старательно учиться испанскому языку, дабы узнать, что она означает, – решилась на дерзость Дарья.

– А вы вовсе не так просты! – рассмеялся Павел. – Однако… Что вы скажете о моем характере?

«Вы, барин, хороший мастер задавать шокирующие вопросы», – подумала девушка и ответила:

– Я слишком мало знаю вас, чтобы дать ответ.

– Жаль… – многозначительно ответил Павел.

Вскоре в просвете между деревьями и кустами показался барский дом.

– Ну что ж, мы уже почти пришли, – не без грусти в голосе заметил Павел.

Чуть нахмурившись, Дарья устремила взгляд вперед, проверяя, нет ли поблизости чужих глаз. Молодой барин заметил ее беспокойство, нежно обнял за плечи и с теплотой произнес:

– Очень рад был видеть вас, Дарья.

– Да, – смутилась девушка, – взаимно, барин. Мне нужно идти, уже поздно.

– Спокойной ночи, – ответил Павел. – Благодарю вас за прогулку.

Пробормотав слова благодарности и приподняв пальцами юбку, Дарья чуть ли не бегом устремилась к своему скромному жилищу. Едва переступив порог, она прислонилась спиной к захлопнувшейся двери, спешно пытаясь перевести дух. Перед глазами по-прежнему стоял образ Павла. Девушка зажгла свечу, обернулась к зеркалу и застыла. Никогда прежде она не видела себя такой взволнованной.

Нервно расшнуровав платье, Дарья бросила его на табурет и, облачившись в ночную рубашку, юркнула под одеяло. Не прошло и четверти часа, как, утомленная событиями прошедшего дня, она забылась крепким сном.

Даже будучи ребенком, Дарья никогда не боялась темноты. Ночь – тихая, прохладная – всегда была ей союзницей. Но в этот раз она приготовила девушке не самый приятный сюрприз.

Посреди ночной тишины вдруг раздался оглушительный скрип отворившейся двери. Мирный сон улетучился в два счета, и Дарья в страхе вскочила с постели.

– Кто здесь?

На пороге в свете полной луны стоял Федор. Но что он делает здесь, в доме Дарьи, поздней ночью?

– Уходи сейчас же! – громко крикнула перепуганная девушка.

В ответ конюх лишь ухмыльнулся и, затворив за собой дверь, шагнул в ее сторону.

– Сумасшедший!

– Да, я сошел с ума… Невозможно сохранять рассудок, когда такая, как ты, находится прямо под боком, – ответил Федор, который, судя по всему, был мертвецки пьян. – Ты ж, красотка, в рощу ходила, но не просто погулять. Я ж видел, как ты озиралась, будто боялась, что тебя заметят.

Лунный свет, проникающий через окно, освещал фигуру еле стоящего на ногах Федора. Но в какой-то момент луна скрылась среди туч, и в кромешной мгле Дарья даже не заметила, как конюх приблизился к ней. Только звук неуверенных шагов и пьяное дыхание – совсем рядом – выдали его.

Федор схватил Дарью за плечи и бесцеремонно встряхнул:

– Куда ходила? Признавайся!

– Да как ты смеешь! – она с силой оттолкнула наглеца.

Падая, конюх схватился за рукав ее ночной рубашки, и тут же послышался треск рвущейся ткани. С трудом удержавшись на ногах, Федор растерялся от столь яростного сопротивления Дарьи, и оттого серьезно разозлился.

Улучив мгновение, Дарья попыталась спастись бегством, но этот маневр тут же потерпел неудачу: одним рывком конюх перехватил руки девушки и всем своим телом сильно прижал ее к стене.

Когда Федор наклонился к лицу Дарьи, она с ужасом поняла, что тот намерен ее поцеловать. «Нет уж, не позволю!» – зажмурившись, она резко мотала головой из стороны в сторону. Однако напор конюха оказался сильнее ее отчаянного сопротивления – Федор схватился за ворот Дарьиной ночной рубашки и с силой рванул тонкую ткань.

– Ах ты… – рассвирепела она и, не задумываясь, со всей силой ударила конюха коленом в пах. В ту же секунду злостный визитер повалился на пол, проклиная несчастную девушку на чем свет стоит.

Через мгновение дверь широко распахнулась, и послышался спокойный низкий голос:

– Что происходит?

Сердце Дарьи радостно встрепенулось: это был Павел.

Ругательства прервались на полуслове. Мгновенно протрезвев, Федор медленно поднялся, совершенно забыв про боль. Лунный свет, вновь пробившись из-за туч, осветил виновато понурившегося конюха и стоящего во властной позе Павла.

– Барин, я… – чувствуя, что попал в незавидное положение, Федор не знал, как оправдаться.