Шрифт:
— Дело не в любви!
— А в чем же?
— Мужчина и женщина — это не одно и то же!
Алият сердито топнула ногой, но заставила себя сдержаться.
— Значит, ты мне так ничего и не скажешь?
— Но я же сказала: она чудесная девушка, ну и женись, если полюбил ее.
— Я увижусь с ней завтра, поговорю…
IV
Солнце палило нестерпимо. Парк казался пустым. Только они бродили но тенистым аллеям. «Точно Адам и Ева перед грехопадением», — подумал Ибрагим и улыбнулся этой мысли. Заметив его улыбку, Сания спросила:
— Что тебя развеселило?
— Просто я счастлив! А вон под тутовым деревом удобная скамейка. Может быть, посидим немножко?
Девушка невысокого роста, Сания была прекрасно сложена. Красивые зеленые глаза были удивительно прозрачны.
Они сели.
— Быть с тобой — это такая радость для меня! — восторженно сказал Ибрагим.
— Но ведь мы не чужие. Наши семьи скоро породнятся, — ответила она.
Вчера они многое сказали друг другу взглядами. И обоим эта их встреча представлялась вполне естественной. Заметив, что Сания внимательно рассматривает его военную форму, Ибрагим спросил:
— Кто-нибудь из твоих близких служит в армии?
Она отрицательно покачала головой. И он продолжал:
— А что мешает нам думать о будущем? Ведь так естественно думать, что мы будем жить вечно!
— Наша жизнь в руках божьих!
Ибрагим никак не мог решить, начинать ему серьезный разговор или нет. Конечно, как-то так сразу не слишком ловко, но и тянуть нельзя. Ведь снова они встретятся не раньше чем через месяц, да и то если он останется в живых.
Она, по-видимому, угадала его мысли.
— Наверное, тебе там приходится очень трудно?
Ибрагим был растроган. Ведь до сих пор никто, кроме самых близких ему людей, его ни о чем подобном не спрашивал.
— Гораздо труднее, чем ты можешь себе представить!
— Как же вам удается выдержать?
— Теперь я совершенно уверен, что человек и из ада может выбраться благополучно.
Внимательно посмотрев на девушку, он добавил:
— И помешать человеку надеяться на лучшее не может никто. Он будет стремиться к желанной цели всеми силами.
Сания улыбнулась, чуть-чуть покраснев и прерывисто дыша. Она уже не девочка, думал Ибрагим, и совсем не кокетка. В ней чувствуется твердый характер, и, кажется, она хорошо воспитана.
Первой молчание нарушила Сания.
— Как ты думаешь, война возобновится?
Ибрагим не слушал.
— Мне говорили, что ты ни с кем не помолвлена.
— Значит, ты наводил обо мне справки?
— У нас с тобой есть общий друг: Алият.
— А я-то думала, что ты такими вещами не интересуешься.
— Алият обрадовалась, что ты мне нравишься.
— Правда?
— И пожелала мне счастья! — многозначительно добавил Ибрагим.
Оба снова умолкли. Ибрагим решил, что первый шаг сделан. Успешно. Сания отвела глаза, избегая его настойчивого взгляда.
— Ты мне так и не ответил, будет ли снова война?
— Я говорил о вещах более определенных — ты мне очень нравишься.
— Но ты ничего обо мне не знаешь.
— Сердцем можно узнать больше, чем разумом.
Наступила пауза. Потом Ибрагим спросил:
— Ты что-то сказала?
— Я счастлива…
Он взял ее за руку и с благодарностью посмотрел ей в глаза.
— В следующий раз мы все решим окончательно. А до тех пор, что бы ни случилось, знай, что я счастлив.
— Да сохранит тебя аллах!
— Значит, теперь еще одно сердце будет тревожиться за нас там, на передовой.
Сания задумчиво слушала Ибрагима. И он высказал то, что мучило его постоянно:
— Мне кажется, о нас, солдатах, никто, кроме родных, и не вспоминает!
— У нас тут все по-другому. Чего ты от нас хочешь? Вот Хусни Хигази считает, что все идет по намеченному плану, — сказала Сания виновато.
— Кто это такой?
Девушка смутилась, но тут же взяла себя в руки.
— Чиновник нашего министерства. Служит у нас в отделе.
— А что он подразумевает под этим своим «планом»?
— Он говорит, что перед началом битвы мобилизуется весь народ.