Джесс хорошо знал, что, если бы не Джемми, он бы схватил Мэнди в объятия, целовал бы ее глаза и скользил бы руками по ее изящному телу.

Но какой же он глупец, ведь давно уже понял, что нельзя доверять Мэнди. Она давала ему обещания и не намеревалась их выполнять. Джесс больше не хотел быть жертвой ее лжи. Он совершил однажды ошибку и поплатился за это.

Теперь у него есть сын. И это было единственным, что он хотел от Мэнди Макклауд.

Марго зашла в барак. В темноте она никого не увидела. Возле барака Пит седлал лошадь.

— Где он? — нетерпеливо крикнула Марго.

Пит повернул голову.

— Если вы имеете в виду Джесса, то зря теряете время. Его здесь нет.

— Я вижу. Где же он?

— Куда он идет и что делает, меня не касается.

Марго стояла и смотрела на затылок Пита. Тот невозмутимо занимался своим делом.

Марго овладела ярость. С приездом Джесса и с его намерением заявить о своем наследстве Пит явно демонстрирует ей свое пренебрежение.

Джесс стоял посередине загона и пристально смотрел на скакавшего по кругу жеребца. Он работал с ним уже четыре дня, но ничего не изменилось за это время. Он так же был далек от того, чтобы оседлать этого жеребца, как и в первый день.

— Эх, парень, — пробормотал он ласковым голосом, — ну что мне с тобой делать?

Жеребец поднял голову и потряс ею.

— Да, ты король джунглей. Никто не спорит с этим.

Жеребец вздернул голову, громко заржал и направился прямо на него.

Джесс перескочил через ограду за считанные секунды, причем один ботинок застрял между железными прутьями, а другой взлетел в воздух.

— Прекрасное приземление!

Джесс приоткрыл один глаз и увидел Гейба, который стоял возле него. Застонав от боли, Джесс стал ощупывать себя, проверяя, не сломал ли чего-нибудь.

— С тобой все в порядке? — спросил озабоченно Гейб.

— Я думаю, да, — сказал Джесс.

— Он крепкий орешек, — промолвил Гейб. — Я говорил Мэнди, что верховой лошадью его не сделать. Мне кажется, его следовало бы отпустить к кобылам и позволить ему делать то, для чего он был рожден. Но Мэнди решительно настроена укротить его.

— Ты хочешь сказать, что Мэнди собирается ездить на нем верхом?

Гейб неуверенно кивнул головой, как будто сам не мог поверить в это.

— Так она говорит. Джесс встал с земли.

— Ну, это мы еще посмотрим, — со злостью пробормотал он.

Он вошел в дом и направился к Мэнди.

— Почему, черт возьми, ты мне не сказала, что собираешься ездить верхом на этом черте? — зло спросил Джесс.

— Полагаю, ты говоришь об Иуде?

— О ком же еще?! Черт возьми, Мэнди! — закричал он. — Дался тебе этот жеребец?! Он сумасшедший, он убийца. Если мне даже удастся обуздать его, я никогда не изменю его характер, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Я не просила тебя укротить его характер. Мне бы и в голову это не пришло.

— Так ты, значит, понимаешь, что он может убить человека!

— Я просто соглашаюсь с тем, что у Иуды очень пылкая натура.

— Убийца, — настаивал Джесс. — Провалиться мне на этом месте, если я буду стоять и смотреть, как ты взбираешься ему на спину.

— Что дает тебе право указывать, что мне делать, а что нет?

— Ты мать моего сына, и именно это дает мне такое право. Ты нужна Джемми. Ему нужна мать, и ты не смеешь подвергать опасности свою жизнь и счастье Джемми только для того, чтобы что-то доказать Лукасу Макклауду.

Мэнди вздрогнула при упоминании об отце, ее глаза вспыхнули.

— Лукас тут ни при чем.

— Да неужели? Разве ты не стараешься доказать призраку твоего отца и всем, кто на тебя работает, что ты такая же сильная и упрямая, как Лукас, что будешь так же уверенно сидеть верхом на этом чертовом жеребце, как и он?

Мэнди почувствовала, как у нее горят щеки. Джесс был прав, и она это знала, но не сознавалась даже себе.

— Это смешно, — пробормотала она.

— Ты так считаешь?

Мэнди старалась сохранить хладнокровие.

— Уймись, Джесс. Можно подумать, ты за меня волнуешься.

Вся злость, все переживания, накопленные в душе за эти годы, переполнили его сердце. Он прижал ее к своей груди. Дрожь ее тела, страх в ее глазах только больше искушали его. С диким желанием он так сильно прильнул к ее устам, словно наказывал за все своим поцелуем. Его руки обвивали ее тело, и он почувствовал, как она впилась ногтями в его спину, но боли не ощущал. В этот момент он хотел только одного — заставить ее заплатить за все его страдания.