— Что-то вроде «эскадронов смерти»? — спросил Глеб, теперь и он стал серьезным.

— Да, только задачи ставятся не политические, а криминальные, вернее, антикриминальные, — ответил Клочков.

— И когда ты думаешь этим заняться?

— Я уже год этим занимаюсь. Помнишь, я тебе рассказывал о бывшем депутате Верховного Совета СССР, которого взял на разработку КГБ. Когда он, будучи с депутатской комиссией в Азербайджане, попал в поле зрения «конторы», оказалось, что этот политический деятель не только интересовался азербайджано-армянским конфликтом, но и встречался с людьми, имевшими прямое отношение к поставкам наркотиков в Москву. В самой Москве Александр Васильевич Логинов общался с крупным преступным авторитетом по кличке Прохор. Очень серьезный мужик. В общем, все сводилось к тому, что депутат был у Прохора как та золотая рыбка на посылках. В «конторе» на него собирали досье, но сделать ничего не смогли. Логинов уже тогда вырядился в тогу демократа и стал неприкасаемым. Потом путч, и все насмарку. После развала Союза Логинов отошел от политики и стал заниматься бизнесом, создал концерн «Свой путь», стал президентом. Хотя точно знаем, концерн был организован на деньги Прохора. Но вскоре Прохор отошел от дел и затем ушел в мир иной. Сам или кто помог, теперь уже не узнать, тело кремировали. Логиновский концерн рос как на дрожжах, а отчего бы нет, у бывшего депутата было все схвачено и среди коммунистов, и среди демократов, среди преступников и в министерских кабинетах. Несмотря на то что концерн работал полным ходом, основной доход поступал от оборота наркотиков. Я уже тогда был начальником отдела и говорил тебе об этом Логинове. Вспомни, Каскадер, я говорил: знаем, что преступник, а доказательств нет. А ты сказал: если нет доказательств, но есть опасность разрастания чумы, надо грохнуть источник заболевания. Помнишь?

— Помню, — спокойно ответил Глеб.

— Так вот, зря я тебя не послушал тогда. С тех пор Логинов мутировал, и очень сильно. Поставка наркотиков в Москву, Питер и другие города средней полосы России меньший из его грехов. Логинов создал в Чечне «Химико-медицинский научно-исследовательский институт», который занимался концентрацией наркотика, то есть уменьшением его объема в сотни раз. Опыты ученых удались, вслед за этим начались переговоры с представителями зарубежных синдикатов. Наркотик становился неуловим для спецслужб.

— Значит, заварушка в Чечне — твоя работа? — прищурив левый глаз, спросил Кольцов.

— Штурм оппозиции провалился, — не отвлекаясь на ответ, продолжал полковник. — Главная задача не была выполнена. Теперь в Чечню войдут войска регулярной армии, но то, ради чего все это затевалось, уже не получится, время упущено.

— Владимир Константинович, ты что, вербуешь меня на чеченскую войну? — спросил Глеб.

— Нет, Каскадер, на Кавказ никто тебя не зовет. У меня в отделе хорошие ребята, они негласно без всяких ордеров и предписаний следили за Логиновым. Проникали в его квартиры, ставили «клопов», вели съемку, раскалывали его ближнее окружение, пытаясь кого-то вербануть. В общем, работали на совесть, не за деньги и звания. Но сейчас другая ситуация, сейчас надо проводить хирургическую операцию, и еще неизвестно, чем она закончится. Так что дело вполне может дойти до внутреннего расследования, сам знаешь, внутренней службе только дай зацепиться, вывернут все наружу. Короче, для предстоящего мероприятия мне нужна помощь человека со стороны. Пойдешь, Глеб, со мной?

— Риск большой? — спросил Кольцов, разливая остаток водки по рюмкам.

— Сначала большой, — проговорил Клочков, затем, понизив голос, добавил: — А потом будет вдвое больше. И все за одну ночь. Если в чем-то ошиблись, то мгновенная смерть для нас будет вроде манны небесной.

— Такие страсти.

— Ну так что?

— А если я откажусь, что будешь делать? — спросил Глеб.

— Тогда попытаюсь это сделать сам, хотя без подстраховки будет очень сложно. Ну да ничего, думаю, справлюсь.

Клочков взял со стола свою рюмку. Кольцов тоже поднял рюмку и сказал:

— Давай выпьем, Владимир Константинович, за успех будущего предприятия. Ведь недаром меня называли Каскадером, прорвемся всем чертям назло.

Чокнувшись, они выпили, и тут же перед столиком, как черт из табакерки, выпрыгнул официант.

— Горячее подавать? — осведомился он.

— Подавать, — кивнул Клочков, — и еще триста граммов водки.

— И боржоми. Вы не на десерт приберегаете? — угрожающе спросил Кольцов.

За окном купе непроглядная ночь, время от времени пролетают освещенные платформы пригородных станций, и снова черное покрывало ночи.

— Оружие взял? — глядя в окно, спросил Клочков.

Глеб молча вытащил из-под куртки длинноствольный пистолет «ТТ».

— Это еще тот самый «египтянин»? — удивленно спросил полковник, разглядывая египетскую модель знаменитого советского пистолета. Добыл его Кольцов в Афганистане, в горячем восемьдесят восьмом.

— Да, он самый, «Тимофей Тимофеевич», — хмыкнул Глеб, поглаживая вороненый ствол пистолета. — Когда я увольнялся из комитета, мне напомнили, что неучтенный ствол тоже надо сдать. Как же, щас.

— Ладно, оружие пока спрячь и слушай. Наши клиенты едут в соседнем вагоне. Два купе. В одном четверо боевиков, в другом эмиссар Логинова и приставленный к нему телохранитель. Это жесткий мужик. Алик Джасанов — бывший чемпион Союза по боксу в полутяжелом весе. За последнее время много тренировался, так что смотри. Опасный тип.

— Ясно. — Кольцов спрятал пистолет в подмышечную кобуру.

— Тебе придется нейтрализовать Джасанова.

— Как нейтрализовать? Коли он сидит в купе, а за стенкой четыре «быка». Стоит ему рот раскрыть громче положенного, и получится вторая серия фильма «Красные дипкурьеры».

— В купе тебе врываться не придется, — почти шепотом сказал Клочков. — Он уже час как бегает в сортир.

Видя недоверие в глазах Глеба, полковник объяснил:

— В его стакан с чаем попали несколько таблеток фурасемида, и поэтому у Джасанова проблема с мочевым пузырем. Тебе надо будет только дождаться, когда он выбежит из купе… Проводницы мешать не будут. Кто-то их угостил водкой с клофелином, так что они сейчас на тормозе. «Быков» тоже не опасайся, спят все четверо, как суслики зимой, нам они не помешают.