И она оказалась среди трех финалистов объявленного конкурса. Их всех пригласили в Аристо, где должны были объявить победителя. Но накануне ночью Мария лишилась шанса стать им…

Несколько часов разрушили все ее надежды и мечты, оставили униженной и оскорбленной, но главное — во всем произошедшем она была виновата сама. А не мужчина, соблазнивший ее. Тем более что мужчина оказался принцем Аристо, а она — финалисткой конкурса на изготовление подарка для его матери, королевы Аристо, ко дню ее рождения. И Александрос немедленно обвинил ее в том, что это она соблазнила его с вполне определенной целью.

Черт побери этот сломанный каблук! Черт побери этот гололед! Мария наклонилась, сняла туфли и дошла до двери практически босиком.

Едва она коснулась ручки, как дверь распахнулась, и на улицу вышел Хоакин. Его широкая улыбка погасла, стоило ему увидеть, что она босая стоит на снегу.

— Мария?! Что случилось? — От волнения он заговорил по-испански.

Мария выдавила из себя улыбку:

— Не волнуйся, я просто сломала каблук. — Ома обошла Хоакина и вошла в вестибюль. — Я думала, ты уже ушел.

Мария тоскливо посмотрела на лестницу. Лифт, как всегда, не работал. Позади топтался Хоакин.

— Я все еще здесь, как видишь. Не теряю надежды, что ты сообщишь мне хорошие новости.

Мария молча кивнула. Когда они добрались до третьего этажа, она вставила ключ в замок, открыла дверь, быстро пробежала по потускневшему от времени деревянному полу, поставила портфель и испорченные туфли на стол и повернулась к своему другу и коллеге.

Карие глаза Хоакина пристально изучали ее лицо.

— Не получилось?..

Мария вздохнула и начала стаскивать с себя пальто. Она могла бы солгать или чуть подкорректировать свой разговор с закупщиком, но в этом не было смысла. Хоакин знал ее слишком хорошо. Они работали вместе вот уже пять лет, а вообще-то и выросли по соседству, в одном доме в Бронксе. Он стал ей братом, которого у нее никогда не было.

Обманывать Хоакина бесполезно.

— Мария? — мягко окликнул он.

— Мы не получим контракт, — со вздохом призналась она.

— Жаль. А что случилось? Я был уверен, что у французов хороший вкус.

— Он не француз, — со смешком ответила Мария. — Что же касается вкуса, он сказал, что ему нравятся мои работы, но…

— Но?..

— Но мы встретимся с ним снова, когда компания «Ювелирные украшения от Марии Сантос» станет всемирно известной.

— Когда такое случится, — уверенным тоном заметил Хоакин, — этот закупщик тебе не понадобится.

Мария улыбнулась:

— Хорошо, что ты женат, иначе бы тебе от меня не отвертеться.

Хоакин усмехнулся в ответ — это была их излюбленная шутка, и только шутка. Жена Хоакина была лучшей подругой Марии.

— Я передам Селе твои слова.

— И напомни ей об обеде в воскресенье.

— Обязательно. — Хоакин засунул руки в карманы куртки. — Там, на рабочем столе, несколько новых восковых отливок.

— Спасибо.

— Курьер доставил опалы, которые ты заказывала. Я положил их в сейф.

— Отлично.

— Было еще письмо. — Хоакин явно колебался. — Официальное. Из банка.

— Еще бы ему не быть! — резко отреагировала Мария, но тут же извиняющимся жестом коснулась плеча друга. — Прости. Ты не виноват.

— Ты обрадуешься, когда я тебе скажу, что звонила твоя мать?

Хоакин произнес это шутливым тоном, но они оба знали, что звонки от Луз Сантос редко бывали приятными. В своей незадавшейся жизни мать Марии обвиняла дочь — мол, появление Марии разрушило ее жизнь, положило конец мечтам и планам. Нет-нет, она не жалеет, что принесла себя в жертву, ведь именно таков удел настоящей матери. Просто Мария никак не хочет отблагодарить мать за жертвенность. Если бы она прекратила заниматься ерундой и нашла настоящую работу…

Мария вздохнула и внезапно почувствовала, что она на грани. День и без того не задался — отказ закупщика, письмо из банка, начинающаяся простуда, сломанный каблук… и в довершение — звонок матери. С ее губ сорвался тяжкий стон, и Хоакин тут же обнял и прижал ее к себе.

— Мария, у меня отличная идея. Пойдем со мной. Села будет рада тебя видеть.

Мария улыбнулась, потом выпрямилась и потуже завязала шерстяной шарф на шее Хоакина.

— Хоакин, иди-ка ты домой.

— Если мы с Селой можем чем-то помочь…