Наука была для Ивана Озерова превыше всего на свете. Наука свободная и безграничная. Познание ради познания.

Озеров не пошел работать в ИЦИИ, хотя там ему бы платили гораздо больше, чем в Институте информационных технологий. Но там ему пришлось бы работать в коллективе под надзором какого-нибудь начальника, а Иван Федорович не терпел над собой никого. Он был одиночкой по натуре. Вечный труженик. Фанатик от науки. Угрюмый и необщительный тип с глазами, в которых ярко горела искра жажды познания... Или то было безумие?

Он проработал в институте двенадцать лет, но за это время так и не обрел там друзей или хотя бы приятелей. Иногда он вел занятия у студентов, но только ради того, чтобы не вызывать раздражения у руководства ИИТ тем, что некий их сотрудник целыми днями торчит в одной из лабораторий, продвигая вперед какие-то сомнительные проекты, не дающие никаких видимых результатов. Ученики не слишком-то уважали его, вполне справедливо считая своего преподавателя немного сумасшедшим, но Озеров не обижался. Он никогда не обращал внимания на шепотки за спиной, предпочитая жить в своем собственном мире, где не существовало обид или радостей, а были только позолоченные контакты электронных схем да безразличные к человеческим судьбам исходные тексты программ.

Он умер так же, как и жил – в своей лаборатории. Повсюду валялись разбросанные бумаги. Искрил оборванный провод, задевая металлический корпус какого-то прибора. На мониторе застыли какие-то непонятные цифры и индикаторы.

– Я не знаю, что там случилось, – сказал мне Котов, – но лабораторию опечатали, а когда открыли – там уже не было никакого оборудования. Только голые стены да ободранный линолеум на полу в том месте, где стояли приборы. Никаких документов, никаких дисков, никаких чертежей. Ничего. Даже электропроводку со стен ободрали.

– А его квартира? Возможно, там остались какие-нибудь материалы? Бумаги. Дискеты. Схемы. Хоть что-нибудь... Хотя бы намек, чтобы мне было за что зацепиться.

Олег покачал головой.

– Сомнительно. В квартире Ивана Федоровича сейчас живет его племянница. Довольно неприятная дамочка из тех старых дев, кто не в силах ни минуты терпеть дома какое-то непонятное научное барахло. В первый же день после того, как эта леди сюда переехала, мусор вывозили на двух грузовиках. Если что и было – то давно уже сгинуло на свалке.

Опять тупик. Опять нет вариантов. Опять пустота впереди.

– Но ты бы все-таки заглянул к ней. Спросил так ненавязчиво...

Котов тяжело вздохнул, принимая самый унылый вид. Если бы я не был уверен в обратном, то подумал бы, что у него болят зубы.

– Хорошо. Загляну. Когда-нибудь.

– Олег, если бы у меня была возможность сделать все самому, я бы тебя не просил. Ну пожалуйста...

– Я же сказал, что загляну. Но особо можешь не надеяться. Даже если что-то и осталось – не думаю, чтобы она отдала это что-то какому-то студенту, которого уже дважды грозилась сдать в милицию за то, что он, заходя в подъезд, забывает вытереть ноги.

– Ты серьезно?

– Угу.

– Ну дела-а...

Сегодня в двадцать три часа ноль шесть минут сгинула с концами одна из моих шныряющих по сети программок. Но я не удивлен. Это все равно должно было случиться рано или поздно – Интернет место опасное. Паутина опутавших весь мир оптико-волоконных нитей, могучие в своей непредсказуемости порождения сотен хакеров, смертоносные ловушки, злобные вирусы и ненадежные линии связи. Странно, что это не случилось раньше.

Удивительно, что это не произошло со мной, когда я слепо прорывался сквозь узкую щель линии связи, перебираясь из ИИТ на дом к Олегу Котову. До сих пор не могу понять, как это я вообще ухитрился добраться до места в работоспособном состоянии. И, возможно, именно с тех пор я резко заболел столь необычной болезнью для разумных компьютерных программ, как клаустрофобия. Может быть, со стороны это и кажется смешным, но вот только я так совсем не считаю.

В последнее время я и на самом деле почему-то абсолютно не переношу любое ограничение, сковывающее мою свободу. Недостаток свободного места на винчестере теперь приводит меня в ужас. В таких случаях я начинаю действовать хаотично и бесконтрольно. Три дня назад в подобной ситуации я с ужасом поймал себя на том, что только что едва не стер часть своей собственной структуры...

Наверное, я схожу с ума. Или правильнее было бы сказать: начинаю проскакивать мимо транзисторов?

Но все-таки мне интересно: что могло случиться с потерявшейся программой? Мои создания действительно неплохо прижились в сети, чувствуя себя там как дома. Неоднократно им приходилось, подчиняясь моим приказам, проникать в закрытые архивы и шастать среди надежно запрятанных под парольной защитой файлов. Несколько раз мои «деточки» вступали в драки с автоматическими программами-сторожами, причем далеко не все эти стычки заканчивались для них победой. Иногда приходилось спешно сматывать удочки и бросать дело на полпути. Частенько мои программки получали серьезные повреждения и возвращались практически разорванными в клочья, потеряв всю свою добычу. Но ведь они все же возвращались. А у меня не возникало больших проблем в том, чтобы заштопать их превратившийся в лохмотья программный код.