Шрифт:
– Отдохни немного, расслабься, я подежурю, – предложил Руденко, приподнимаясь.
– Да я и не устала, – ответила гадалка и по-прежнему стала глядеть в окно.
– Скука! – позевывая, протянул Три Семерки и подперши голову рукой тоже безрадостно принялся наблюдать за происходящим на улице.
Со стороны водителя слышалось только посапывание.
– Сань, а Сань, – со смешком обратился к нему Руденко, – с шефом-то небось не больно поспишь?
Водитель не шелохнулся. Семен Семеныч легонько потряс его за плечо.
– Саня-а, – с притворной ласковостью протянул он и, когда Саня, вздрогнув, резко приподнялся, повторил свой прежний вопрос.
– А? – хлопая глазами произнес водитель.
Поняв, что ничего ужасного не произошло, он опять закрыл глаза, плюхнулся назад и причмокивая, протянул:
– Да-а-а, шеф с нами на х да на е разговаривает…
– Пацан отдохнет хоть, – посмеиваясь и глядя на гадалку, произнес Руденко.
– А если ему машина понадобится? – иронично прищурившись, спросила Яна.
– Материть меня будет на чем свет стоит, – печально вздохнув, ответил Три Семерки и выразительно икнул.
– А-а-а-а-а, – звучным смехом зашелся Саня, – похоже, уже материт.
Все трое дружно рассмеялись.
– Слушай, Сема, а ты что ему сказал, когда машину спрашивал? Неужели признался, что выпил? – обратилась к приятелю гадалка.
– Да ты что! Он бы меня тогда с потрохами сожрал!
– И все же?
– Лучше не спрашивай, – махнув рукой, ответил Семен Семеныч и снова расхохотался.
ГЛАВА 17
Давно уже стемнело. Все вокруг заполонил назойливый посвист сверчков и треньканье других насекомых. Подул прохладный ветерок, и стало прохладно. Горько пахло какой-то травой, а днем почему-то этот запах не ощущался. Небо казалось звездным, как никогда и любоваться им было одно удовольствие, если бы ничто не мешало этому.
Милославская, тесно скрестив на груди руки, поеживалась. Три Семерки и Саня молча курили. Они уже успели выспаться и в ближайшее уличное кафе наведались, перехватили по гамбургеру, колу принесли с собой в машину. У Яны же совершенно не было аппетита. Она очень переживала. Уже несколько часов дело не двигалось с места, а время тянулось очень медленно, казалось, целая неделя прошла.
Руденко с Милославской уже пытались рассуждать о том, куда могла запропаститься Щербатова.
– Дело молодое, – посмеиваясь, поначалу заметил Три Семерки.
Следующие его предположения были уже не так оптимистичны.
– Спугнули мы ее, – мрачно произнесла гадалка, и Семен Семеныч с ней согласился.
– Какая глупая ошибка! – закрыв лицо руками, хрипло простонал он.
Тем не менее никто не предлагал покинуть место ожидания и разойтись по домам. В том числе и Саня, рабочее время которого давным-давно закончилось. Поведение нового «начальства» по сравнению с чутким руководством шефа, похоже, казалось ему раем земным. Он постепенно стал более открытым, общительным и даже шутил очень остро, в то время как в отделе за ним закрепилась кличка Бирюк.
– С кем поведешься-а, – грустно протянул в ответ на вопрос об этом Милославской.
Время шло, и настроение приятелей становилось все более мрачным. Видно было, что оба они почти совершенно разочарованы, но ни Яна, ни Семеныч вслух не решались заговорить об этом.
Улицу освещали несколько тусклых фонарей, и, хотя всех, кто проходил мимо, достаточно хорошо можно было рассмотреть, зрение, и так уставшее от наблюдения, настойчиво стало говорить о своей усталости. Семен Семеныч, конечно, поспал, да и Яна немного полежала с закрытыми глазами, но все же сосредоточенно заниматься одним и тем же – смотреть в одном направлении – становилось уже невыносимо.
– Шея ноет, – заметил в один из моментов Руденко, запустив руку под воротник и потирая ею уставшие позвонки.
– Пойди, разомнись немного, – предложила гадалка, – сейчас уже темно, вряд ли кто-то разглядит твои милицейские погоны. Здесь дерево вон какое, и свет от фонаря на нас почти не падает.
Три Семерки, покряхтывая, выбрался их машины и, отойдя немного в сторону, стал изображать нечто вроде гимнастики. Сама гадалка уже пару раз выходила на улицу, выкуривала сигарету и снова занимала свою наблюдательную позицию.
Руденко с трудом наклонился, дотронулся кончиками пальцев до носков своих пыльных ботинок а, потом, воздев руки к небу, простонал:
– Красота-то какая, а? Небо звездное…
Милославская и Саня машинально посмотрели из окон иномарки вверх.
– Ой! – вдруг громко воскликнула Милославская.
– Что? – в один голос воскликнули мужчины и удивленно посмотрели на нее.
– Там, кажется, свет.
Яна еле заметно кивнула на щербатовские окна. Действительно, в одном из окон что-то еле заметно засветлело. Казалось, дальнюю комнату освещал ночник, или вообще внутри кто-то ходил со свечой.