– Где ты бродишь?
– сердито прорычал он в трубку.
– Ты выяснил хоть: ее эта сумка или не ее?

– Я только узнал, что "ЛМ" - ее любимые сигареты, - тихо ответил Тероян, отворачиваясь от закрытой в комнату девушки двери.
– Но этого мало.

– Конечно, мало, - язвительно согласился полковник МУРа.
– "ЛМ" пол-Москвы курит. Идиот, там же есть очки, надень их на нее, и все станет ясно. А если они подойдут, так пусть напишет что-нибудь, там же есть записная книжка, сличи почерк. Пользуется ли она той губной помадой или нет? Любит ли эту музыку? Учить вас всему надо!

Тероян стерпел. Он привык терпеть - научился этому у раненых.

– А ты что узнал о Глории Мирт?
– спросил он.

– Пока ничего. У нас не зарегистрирована. В паспортных столах Москвы нет. Каким ветром ее сюда занесло? Может, это вообще вымышленное имя? Буду связываться с другими городами, искать через компьютерную сеть.

– А через посольства этого припадочного СНГ?

– А может, еще дать запросы в Париж, Лондон, Нью-Йорк? У меня что, другой работы нету? И так торчу здесь в субботу, которую все честные евреи чтут как выходной.

– Не прикидывайся обрезанным, Олежек.

– Ладно. Теперь об этих таблетках. Это циклодол. Если выпить штук десять, да запить стакашкой водки, то...

– Знаю, не учи врача, кретин, - отомстил Тероян.
– Реакция - дикое возбуждение, необузданность. Наркотик наоборот.

– Тогда последнее, - смирился Карпатов.
– Хашиги - иранский миллионер, живет неподалеку от тех мест, где ты подобрал девушку, возле...

– Медвежьих Озер, - продолжил Тероян.
– Об этом мне уже звонил Жорка.

– Дело там серьезное, - добавил Олег с интонацией Юнгова.

– Вот так же и он сказал, слово в слово.

– Остальное - при встрече.

– Вы что, сговорились?

– Ну не телефонный это разговор!

– Я же знаю, ты звонишь не из своего кабинета на третьем этаже, а из будки, где-нибудь на Чеховской.

– Угадал!
– радостно и уважительно отозвался Карпатов.
– Стану я пользоваться служебным телефоном. Еще не знаю, под колпаком какого Мюллера нахожусь? Столько их, гадов, расплодилось за последнее время! Но вот что я тебе скажу, умник. Ничего без меня не предпринимай, никаких самостийных действий. Усек? А вечером, часикам к семи, приезжай вместе с Глорией, или как ее там?
– ко мне, домой. Думаю, общение с Машей пойдет ей на пользу, да и нам есть о чем потолковать.

– Ладно, - согласился Тероян, вешая трубку. Но далеко отойти от телефона ему не удалось. На сей раз звонил Влад Шелешев, и разговор был краток. Он лишь как-то туманно сообщил, что тот район находится под чужим влиянием, но мотоциклистов ищут, а хозяина харчевни вскоре начнут тихонько простукивать. И все. "Никто ничего толком не объяснит", - подумал Тероян, но все равно был рад всем трем звонкам своих старых приятелей. Видно, осталось еще между ними что-то помимо преферанса... Он посмотрел на часы пора было ехать к Юнгову на дачу, на Тайнинскую.

Тероян поднялся и постучал в комнату Глории.

– Нельзя!
– услышал он ее голос. Пришлось ждать минут пять, прежде чем она вышла, одетая в те темно-вишневые брючки и кремовую блузку. Все сидело отлично и подчеркивало что надо. Терояну захотелось сделать ей какой-нибудь комплимент, но он не нашел ничего лучшего, чем сказать:

– По-моему, ткань очень прочная.

Глория мило улыбнулась в ответ на эту нелепую фразу.

– Я ненадолго покидаю вас, - смущенно произнес Тероян.
– Часиков до пяти. А вы никому не открывайте ни при каких обстоятельствах. И не подходите пока к телефону. Могу я оставить вас одну?

– Конечно, - сказала она.
– Я знаю, что еда в холодильнике, а газовая плитка включается посредством зажигания спички. Спичка - это такая маленькая палочка...

– Ну хорошо, хорошо, - остановил ее Тим, поднимая обе руки.
– Будьте снисходительны. Да, вот еще что. Вечером мы приглашены в гости. В форму одежды почему-то входят очки, - он достал их из ящика и протянул девушке. Ну-ка, примерьте.

Она послушно нацепила их на нос, разом преобразившись в глуповатую классную даму.

– Но я же ничегошеньки не вижу!
– возмутилась Глория.

– Тогда снимите и выбросьте в окно. Явимся без очков. Скрывать за ними такие чудесные, синие глаза - измена Родине, - этот комплимент, вырвавшийся как-то сам собой, прозвучал уже несколько лучше. А у Терояна сразу отлегло от сердца, когда он подумал, что сумочка с ее неприятным содержимым, все же, очевидно, не ее. Он еще раз взглянул на Глорию, которая, словно позабыв о нем, стояла перед зеркалом, поворачиваясь гибкой талией, и чувствовала себя здесь, как дома.