— Так, связи нет, в жилых помещениях — пожар… Судя по всему, можно идти на снижение, — сообщил Мэтью, отрывая взгляд от экрана. — Наши зверушки все собрались в одном месте — похоже, началась последняя осада. Ждать не будем — надо еще подготовить аппаратуру…

— Надеюсь, там тепло, — вздохнул Луи, оглядывая свои легкие одежды. После выступления на Миноре-7 Воплощение чихал каждые несколько минут и сейчас надеялся только на закапанное в нос лекарство, поскольку, как ни странно, половина спектакля зависела сейчас от такой мелочи: чихнет он, испортив весь эффект, или нет. При этом от одной мысли о том, что там, внизу, может оказаться холодно, голые руки Стимма-Зоффа покрывались гусиной кожей.

— А меня что-то мучают дурные предчувствия, — с недовольным видом поведала Гермина. Проверив трюкаческую аппаратуру, она решила позволить себе напиться и теперь нарочно старалась держаться подальше от Мэта и Хэнка, чтобы не получить от них нагоняй.

— Послушай! — взвился вдруг Луи. — Мы, кажется, договаривались о предчувствиях и всякой мистике! Мне и так все время кажется, что Провидение обижено на нас за такой розыгрыш: никто не любит, когда у него одалживают, а тем более — похищают, лавры. Так что будь добра помолчать!

— Тише, Луи, тише, Гермина! — Хэнк вытянул вперед обе руки. — Не сейчас… Луи, я советую тебе сделать пару глотков — для согрева, — но не больше. А ты, милая, немножко сдержись. Говорить о таких вещах перед делом — плохая примета, и дело тут не в мистике, а в чистой психологии. Итак, слушайте меня: все пройдет успешно. Успешно и гладко. Схема опробована, все в порядке, неожиданностей ждать неоткуда… Запомните: все будет хорошо, — глаза Хэнка начали привычно щуриться, как он это делал во время сеансов. — Все будет хорошо… Все будет в порядке…

«Тогда зачем же нас в этом убеждать?» — вдруг совершенно глупо подумал Мэт, но тотчас прогнал эту мысль: ему еще предстояло обеспечить посадку.

— И ты даже не поинтересуешься, что с тобой? — спросил Тьюпи, отмывая под краном руки от мази.

— А не все ли равно? — безразлично произнесла Синтия. Жжение немного отпустило, и теперь она с полузакрытыми глазами лежала ничком на диване. «Как рассказать обо всем Дику?.. Как рассказать?..» — Да, видно, твои дела и впрямь плохи, — Тьюпи подошел к девушке и набросил на нее легкое пористое покрывало.

— Ну и прекрасно!.. Отстаньте от меня!

— А я-то хотел поговорить с тобой серьезно… Зря, видно.

— Хочешь — говори, — дернула плечом Синтия.

Тьюпи несколько секунд помолчал, колеблясь, стоит это делать или нет, и придвинул к кровати стул.

— Видишь ли, — начал он, — дело касается в первую очередь Дика. Может, я ошибаюсь, но ты ему, похоже, понравилась всерьез. Во всяком случае, я не видел еще, чтобы он так о ком-либо беспокоился. И вот тут… я даже не знаю, как тебе сказать…

— Ты сваха, да? — Синтия вздохнула.

— Понимаешь, я Дика очень уважаю. Он действительно серьезный парень, не пустышка, и я бы очень не хотел, чтобы он плохо кончил. Может, это глупо, но мне хотелось бы рассчитывать на твою помощь.

— Это интересно, — сухо произнесла девушка.

— Понимаешь ли, если я не ошибся и у него к тебе действительно что-то есть… Ну ладно, объясню с самого начала. Дик — нормальный; он вполне осознает, что делает и говорит, — но не всегда. В этом все и дело. То есть он и раньше занимался тем же самым — понимаешь, о чем я? — но сейчас у него… Ну как это сказать? Могут немного отказывать тормоза. Нужно, чтобы кто-то останавливал его вовремя. Дело в том, что я не просто санитар. У меня не хватило средств, чтобы стать настоящим врачом, а тут я как бы учусь и собираюсь сдавать экзамены экстерном — практикам это позволено. Так что я кое в чем разбираюсь. И только пойми меня правильно — я убедился, что без причины люди тут не сидят. Иногда — в самых крайних случаях — диагноз ставят «с запасом», несколько преувеличивая то, что есть на самом деле.

— Значит, мы все — ненормальные?

— В какой-то мере. Просто это слово тут не совсем подходит. У тебя депрессия, самая настоящая классическая депрессия. Если сомневаешься, я могу дать тебе почитать любой справочник, ты сама сможешь узнать все симптомы. И ты от этого не становишься глупее других людей — просто воспринимаешь мир в самом мрачном свете, вот и все.

— А Дик? — впервые с начала разговора Синтия ощутила легкое волнение.

— Его историю болезни я тоже читал — только не говорю ему об этом. У него очень интересная семья: уже четыре поколения занимаются различными рисковыми делами. Деда судили за терроризм — еще тогда.

— Так что, у него дурная наследственность? — ехидно спросила девушка. — А у тебя?

— Нет, наоборот, я хочу сказать этим, что Дик в какой-то степени профессионал… Династия такая. Но я еще не закончил. Когда его арестовали за тот взрыв, полиция обращалась с ним, мягко говоря, не слишком деликатно. Его привезли сюда с сотрясением мозга, несколько дней он пролежал вообще без сознания… Короче, его побоялись в таком виде предъявлять прессе, да и вообще думали, что он не выкарабкается… Ты что?