Шрифт:
Варковски отключил связь и положил наушники на журнальный столик.
«Интересно, знает ли Бишоп специфику этой планеты? Кажется, робототехник всегда слабо разбирался в космогеографии…» — Ну что ж, — снова повернулся он к коллегам, — теперь я хочу услышать новости о наших дамах. Они по-прежнему пребывают в гордом одиночестве?
— Нет, — покачал головой начальник отдела. — В настоящий момент у мадам связь с неким Одживеном Кином. Это владелец мелкой ремонтной фирмы. Я проверял его досье — ничего подозрительного. Большой любитель женского пола, правда, в последнее время несколько утихомирился. Гораздо меньше мне нравится то, что Синтия Крейг познакомилась с Торнтоном.
— С тем самым? — сплел руки на груди Эдвард.
— Да.
— Я поговорю с врачом, чтобы ее перевели в другой сектор. Одно хорошо: можно быть уверенным, что она связалась не с охотником за капиталом Крейга. А где ее прежний жених?
— Похоже, последствия лучевой болезни оказались фатальными для его психики.
При этих словах Эдварду стало немного не по себе: он не мог поручиться, что с ним самим все было в полном порядке.
— А что, разве радиация влияет на деятельность мозга? — как бы невзначай спросил он.
— Еще как! Психические нарушения при лучевой болезни — очень распространенное явление, хотя иногда проявляются спустя несколько лет, — поспешил заверить его начальник отдела. — Нарушения памяти, астенические расстройства, нарастающее поражение нервной системы…
Варковски слушал и чувствовал, что ему все сложнее владеть собой и не выдавать охвативший его страх. Медленно сходить с ума — можно ли представить себе более неприятную перспективу? Тут уж слабым утешением покажется красота психушки… И Эдвард вдруг поймал себя на том, что не хочет больше смотреть в это огромное, во всю стену, окно.
«Уж лучше считать, что такого понятия, как „завтра“, нет вообще… А ведь Мейер получил меньшую дозу облучения, чем я…»
— Ладно, довольно… Я не медик и верю вам на слово. Еще новости есть?
— Сложно сказать. Я лично не могу считать новостями показания сумасшедших. Кое-кто из них принес странное заявление, что якобы слышал разговор между одним врачом и неизвестным, который шантажировал этого врача. Единственное, что заслуживает внимания в этом деле, это то, что там было упомянуто имя Цецилии Крейг. Но, как я сказал, свидетельство этого человека не заслуживает никакого доверия. Бедняга страдает манией преследования и не раз, если верить истории болезни, испытывал слуховые галлюцинации. Кроме того, он не может назвать ни имени врача — по его словам, таинственный незнакомец обращался к нему просто «доктор», — ни тем более второго человека. Теперь он страшно боится, что врач постарается его убрать как ненужного свидетеля. Сумасшедший, что возьмешь!
Слово «сумасшедший» отдалось в сознании Эдварда душевной болью.
— Но ведь он назвал имя Цецилии Крейг…
— Ну и что? Он мог слышать его случайно.
— Я бы поговорил с ним…
— Пожалуйста. Найти его несложно…
В этот момент замигала лампочка вызова. Начальник отдела, отключив видеоэкран, поднял трубку.
— Алло, отдел внутренней безопасности? — зазвучал в комнате знакомый Эдварду женский голос. — Постарайтесь связаться с Эдвардом Варковски. Мне необходимо срочно с ним переговорить. Скажите, что звонила Цецилия Крейг…
12
Наверное, биологи еще не одно десятилетие будут гадать, почему на Миноре-7 невероятно хорошо расплодилась рыба. До сих пор ни одна теория не сумела толком объяснить этот феномен, однако рыба приносила колонистам немалые прибыли. Очень скоро Минора-7 превратилась в огромный рыбоводческий комплекс. Здесь приживались и разноцветные крошки гуппи, и гигантские сомы с белым жирным мясом (никогда еще на своей родине — Земле — они не достигали таких размеров). «Показательный» рекламный экземпляр можно было спутать с хорошим китом: длина его тела была равна двадцати шести метрам. Другие рыбы превращались порой в настоящих чудовищ, не теряя при этом своих гастрономических качеств.
Скорее всего, на рыбу влияла какая-то микромутация — потому рыбье мясо контролировалось сразу десятком инстанций. До сих пор все было в порядке, но многие поговаривали, что без конца так продолжаться не может.
Тревожные слухи были похожи на эпидемию: они волнами кочевали из района в район, затихали, вспыхивали с новой силой…
— Честное слово, — рассказывал вечером смотритель бассейна сомов своему ночному сменщику, — я советую тебе быть вдвойне осторожным. Когда я проходил мимо пятнадцатого отсека, то ясно слышал, как что-то большое вылазило из воды, а затем обнаружил на мостике следы слизи… Они начинают выкарабкиваться на сушу. Просто жуть берет, когда я вспоминаю их зубастые пасти, — такое сожрет тебя и не оближется…
— Да брось… — ночному сменщику тоже иной раз при виде соминых морд приходили на ум мрачноватые мысли, но слухам он не верил принципиально. — Рыба — она и есть рыба…
— Да разве же это рыба? — кипятился смотритель. — Это же монстр, а не рыба!
— О чем спорите, ребята? — заглянул в подсобное помещение начальник смены. — Есть проблемы?
— Да как сказать, — замялся смотритель. Говорить о неполадках начальству было не в его интересах, но этот случай казался ему особым. — У меня плохое предчувствие, вот и все… Помните, как Хон оступился и упал в бассейн? Когда подоспел сторож, от бедняги осталась одна нога…