– Мы не сможем его спасти, если вы этого сами не захотите, – попытался в последний раз объяснить Дронго, поднимаясь из кресла.

– Я очень хочу его спасти. Но если я правильно вас поняла, он попал в тюрьму, спасая свою честь. И мою честь тоже. Тогда почему вы хотите растоптать мою честь в суде? Кто вам дал это право? И вы думаете, что Абасов согласится на такую сделку? Опозорить его жену, чтобы спасти мужа? Никогда в жизни. У этих черномазых своя логика, – она так увлеклась, что даже не заметила, как назвала своего мужа и его родственников «черномазыми».

Дронго понимающе усмехнулся.

– Я тоже «черномазый», – заявил он женщине. – Боюсь, что вы действительно ничего не поняли. Уберите собак, чтобы я мог выйти.

– На место, – крикнула она обоим бульдогам, показывая в угол. Собаки неохотно подчинились.

– У меня случайно вырвалось это слово, – торопливо произнесла Алдона, – я нервничаю, вы должны меня понимать. Мой муж сидит в тюрьме, обвиняемый в чудовищном преступлении. Наше семейное будущее под вопросом. Поймите, что я в таком положении, – он отвернулась, словно собираясь заплакать.

– До свидания, – печально сказал он. Она не стала его провожать. Уходя, он оглянулся. Она сидела на диване и о чем-то размышляла. Было заметно, как она нервничает. Он подумал, что не сумел ее убедить. Дверь за ним захлопнулась. Нужно будет попытаться завтра еще раз с ней переговорить, подумал Дронго. Но почему она настроена столь бескомпромиссно? Почему не хочет выручить своего супруга, ведь, судя по ее словам, у нее ничего не было с этим Паушкиным с тех пор, как она уехала в Литву. Больше семнадцати лет прошло. Почему она так нервничает?

Почему она не сказала следователю всей правды. Стоп. А каким образом она оказалась в отеле? Значит, кто-то ее туда пригласил. Совпадения исключены. Ее пригласил человек, который знал о возможных наблюдателях. И сознательно подставил ее под гнев мужа. Остается узнать имя этого человека. Но она так не хотела ничего рассказывать.

Дронго повернулся, чтобы еще раз позвонить. Увидел массивную запертую дверь. И убрал руку. Завтра он поговорит еще раз с Ахмедом Абасовым, уточняя последние детали, и приедет сюда. На этот раз он постарается быть более красноречивым. Или у него опять ничего не выйдет. Он спускался по лестнице, решив не пользоваться лифтом, и рассуждал. Такая реакция у женщины может быть только в двух случаях. Либо она не любит своего мужа и не хочет ничего делать для его спасения, что глупо даже с точки зрения прагматической. У него было хорошее будущее и очень неплохие перспективы.

Либо... Паушкин был ее любовником. Или даже не так. У нее есть любовник, другой человек, который, возможно, и разыграл эту драму, чтобы избавиться от ее мужа. Слишком запутанно и неправдоподобно. Зачем избавляться от мужа таким диким способом? Чем он мешает ее любовнику? Наоборот, нужно было усыплять бдительность мужа, а не будоражить его постоянными телефонными звонками. Но звонила женщина. Это тоже интересно. А если звонила обманутая жена, с мужем которой встречалась Алдона? Тоже не получается. Если звонившая не полная идиотка, то она должна была говорить о своем муже, а не подставлять под гнев Абасова несчастного Паушкина. Ничего не получается. Один сплошной тупик в этих рассуждениях. Хотя, возможно, все проще. Она просто не желает освобождения своего мужа и надеется, что он получит пожизненное заключение. Тогда все его деньги и имущество останутся в ее руках. Вполне реальный вариант. И еще. Уже совсем фантастическая версия. А если она сама провоцировала своего мужа на подобный шаг? Если она давно хотела с ним развестись и нарочно рассказывала ему о Паушкине, нарочно встречалась с ним, чтобы позлить своего супруга, у которого такой бурный темперамент? В таком случае она просто гениальная стерва. Нет, опять не получается. У нее в любом случае должен быть сообщник в банке. Который выбивал двухдневный отпуск для Паушкина, который следил за ним в банке.

Дронго вышел на улицу, сел в машину. Еще раз посмотрел на дом, в котором жила семья Абасовых. Кажется мой отец говорил, что люди не женятся во второй раз не потому, что им не хватает смелости. Прожившим в единственном браке всю свою жизнь хватает мудрости понимать, что их единственная половина отнюдь не идеальный образец человеческой породы. За долгую жизнь могут случаться и ссоры, и обиды, и недоразумения. Но разумный человек понимает, что во втором случае все может быть гораздо хуже первого. И не играет в эту «лотерею», предпочитая устоявшуюся жизнь ненужным экспериментам. Возможно, если бы у Абасова не произошла трагедия с первой женой, он бы никогда не женился на такой, как Алдона.

Он достал телефон. Набрал номер Эдгара.

– У меня к тебе еще одна просьба, – сказал он, – проверь еще один номер. Мне нужны все входящие и исходящие за последние три месяца.

– Это закончится тем, что нас посадят в тюрьму за вторжение в частную жизнь, – пошутил Вейдеманис, – но я постараюсь все найти. Опять придется им платить. Между прочим, цены выросли. Теперь они просят по триста долларов за каждую распечатку.

– Инфляция, – согласился Дронго, – и скажи спасибо, что они не берут в евро.

– В следующий раз они попросят в евро, – ответил Эдгар.

Дронго взглянул на часы. Нужно торопиться, он обязан успеть заехать за Сабиной.

– Домой, – приказал он водителю.

Он не мог знать, что уже никогда не вернется в этот дом. Он не мог даже предположить, что сегодня вечером в последний раз увидит красивое лицо Алдоны. И уже через сутки ее не будет на свете среди живых. Но все это станет потом, а сейчас он торопился к себе домой, чтобы успеть на прием. И еще раз увидеть Алдону, чтобы попытаться уговорить ее еще на одну встречу.