Из супермаркета он вышел с двумя большими пакетами, и у перехода на другую сторону улицы наткнулся на юношу школьного возраста в синей безрукавке поверх свитера, на которой крупными буквами значилось «Еще не вечер», рядом — сумка с газетами.

Виктор купил номер и сунул в карман пиджака.

Ужинать было рановато, сытный обед оставлял еще ощущенье достаточности.

Прокурор сел под торшер в кресло, развернул газету и, как всегда, начал смотреть ее с середины.

Газета на восьми полосах… со второй половины уже начинает пестреть реклама… сгущаясь и превращаясь почти в сплошную на восьмой полосе.

Что там вначале?

Политика.

Дают в виде сжатой информации, вытащенной, разумеется, большей частью из Интернета, но внятно, доходчиво для широкой аудитории.

А на второй полосе он сразу увидел свою фотографию. Не анфас, а в несколько вольном боковом ракурсе, и хорошо виден погон с тремя звездочками.

Сам так никогда не снимался.

Отретушированный фон, однако ясно — снимок мог быть сделан только сегодня на улице.

То есть госпожа Шестова не взяла с собой фотографа на тот случай, если прокурор не захочет сниматься. А так — взятки гладки.

Виктор начал читать.

В тексте его слова были переданы не прямой речью, но в целом без искажений. Дальше, однако, нахально повествовалось, что «по данным газеты от источника из московской прокуратуры» человек он не только принципиальный, но и с начальством конфликтный. Чуть ли не чтоб избавиться, его сюда и сослали. И в том же уверенном тоне и в смысле «ужо погодите», шли намеки, что в городе кое-кому теперь очень не поздоровится.

Насчет кому именно «не поздоровится», он сам еще никакого понятия не имеет, и Игорь Петрович прав — откладывать с визитом к предшественнику не нужно. Пожалуй, послезавтра и надо туда смотаться.

Черные вихри выплеснулись из земли, стали рваться наружу, бросились вверх и, не найдя пути, разбежались в стороны с такой силой, что заколебались ближние ветки, — возмущенное сознание требовало ответа: как такое могло случиться? Еще мгновенье назад казалось — все идет к нужному результату, по рассчитанному, с запасом времени плану… мозг хочет теперь пересчитать-проверить, но чувства бунтуют и не дают… мозг, чувства, он сам — всё отдельно и всё в раздоре.

Утро было гораздо теплее вчерашнего, прокурор сразу открыл дверное стекло машины, внутрь стал забиваться приятный ветерок.

— Это что? — он указал на овальное этажей уже в девять здание, за пластиковым строительным забором: — Действительно пятизвездочная гостиница строится?

— На плакате она пятизвездочная, — с ухмылкой ответил шофер, однако добавил: — Нет, Зубакин, конечно, нормально построит, на четыре звезды, надо думать, потянет.

— Зубакин, который из авторитетов строителем стал?

— Он самый.

В прокураторе в приемной уже сидел Владимир — служебная папка покоилась на соседнем стуле — он встал и вытянулся.

— С материалами по священнику, Володь?

— Да. Сейчас вам удобно?

— Очень удобно, проходи.

Вошли в кабинет.

Молодой человек подождал, когда сядет начальник, положил перед ним папку нужной для чтения стороной и сел напротив.

Прокурор поблагодарил, открыл папку…

Так, протокол осмотра… заключение судмедэкспертизы… фотографии с места преступления.

Он начал с фотографий.

— Ты рассказывай, я пока рассмотрю.

— Значит, история следующая.

Снимок с номером один в правом верхнем углу: человек лежит на полу, под головой что-то похожее на пиджак.

— Убит был ударом в висок концом небольшой садовой лопаты.

— Лопату, Игорь Петрович говорил, они на месте преступления бросили?

— Да, она есть на одной из фотографий.

Второй снимок, сделанный ближе: голова и плечи лежат на пиджаке, который развернут изнанкой.

— Дьякон тамошний сказал — лопата их собственная. Стояла всегда у заборчика, там сбоку от дорожки к входу в церковь цветочные клумбы.

Снимок головы убитого: струйка крови вдоль уха и вниз по скуле, но не дошла до шеи.

Помощник продолжал:

— Дьякон этот, мальчишка совсем. Прибыл после трех лет семинарии. О священнике рассказал очень мало.

— Черепную кость не пробили, но обширное внутреннее кровоизлияние, так в экспертизе сказано?

— Так. Это вы по малому количеству крови?

— В том числе. А что именно рассказал этот дьякон?

— Со священником ему мало удалось пообщаться. Тот его по делам службы инструктировал, но больше почти ни о чем не беседовали.