Ответ понравился близкому кругу сидящих, а прокурор почувствовал себя в неуютном одиночестве.

Но разговор резко сдвинулся в философскую плоскость и открылись дебаты — а что есть вообще такое «мы»?

И очень скоро — как это «мы» способно влиять на нас же самих.

Прокурор, испытав облегчение, решил не вмешиваться, а подождать затишья.

Оно скоро и наступило — оттого что эта же самая Яна разрушила диспут, объявив: ей нужны два помощника, готовить на всех салат.

Однако не преминула, уже отойдя от их столика, повернуться и погрозить прокурору пальцем.

— Инфанта террибл, — вздохнула Маша с интонацией неизбежности.

Выбран правильный адрес — дорогой ресторан.

И хозяин-кавказец оказался на месте.

Охранник было начал подозрительно осматривать, но помогла элементарная психотехника — по сути, разговорный гипноз.

А теперь на него смотрят восточные глаза.

Уже не на него, а на кольцо с камнем.

Он не просит снять кольцо с пальца, значит, понимает «правила игры».

— Шесть карат. Если пройдем эту сделку, смогу предложить еще, и поинтересней.

— Сколько за него… хотите?

Хорошо, псиполе работает: сукин сын захотел сказать «ты», но спасовал, обломился.

— Половину цены ломбарда, но при условии, что быстро будет паспорт. И пять тысяч аванса сейчас. Рублей.

Нечего раздумье изображать — заметно же, что понравилось.

— Камень как будем проверять?

— Напротив ресторана — сквер. Получу деньги и паспорт, отдам кольцо, на время проверки посижу с вашими ребятами.

— Договорились. Фото передай через охранника, — это уже другое «ты», с партнерской улыбкой и протянутой рукой, — рядом в ателье срочно сделают. Поселковая прописка из соседнего района пойдет?

— Пойдет.

— Тогда завтра днем. Приходи, дорогой, в двенадцать. Покушать сейчас не хочешь?

— Отметим завтра.

— Вы обещали рассказать про Черный лес, Маша.

— О, история очень странная. Вам принести еще пива?

Прокурор решил сделать паузу.

Она подумала.

— Черный лес имеет большую историю, — еще подумала… — Но когда-то не было никакого Черного леса: липовая аллея от дороги к усадьбе — старый каменный помещичий дом со вспомогательными постройками, поля вокруг. Но при вас Черный лес уже был.

— Да, и мы в детстве иногда ходили играть в то место старого дома. Я хорошо помню заросшие рвы геометрически правильных контуров. Тянула таинственность следов прошлого, дети всегда большие фантазеры… хотя, что я вам говорю, детство к вам ближе.

Она в ответ качнула веками «мерси», но с грустью:

— Детство и от меня уже в неприятной далекости.

И сразу перенастроилась.

— Заросшие рвы, они ведь от фундаментов?

— Н-да… то есть, конечно, от фундаментов.

— Зачем уничтожать хороший каменный дом, вспомогательные к нему постройки, да еще вместе с фундаментом. Это же немаленький труд, а? Я уже не говорю о самом уничтожении хорошего еще хозяйственного объекта.

Виктор тут же вспомнил известный рассказ Шукшина и привел его в качестве аргумента:

— Помните, у Василия Макаровича, поддатый бригадир сносит неработающую церковь «на кирпич». У нас сколько дури подобной было?

— Я по Шукшину курсовую писала. Вы очень к месту пример привели, но важное кое-что забыли.

Прокурор вопросительно поднял брови.

— Помните, не вышло ничего у этих дураков со старой кирпичной кладкой?

— Да, только развалили верхнюю часть несколькими большими кусками.

— Вот. И одно дело, зацепив тросами, трактором дернуть, а другое — уничтожить целый комплекс до нулевого уровня включительно.

Виктор сразу, соглашаясь, кивнул — права, несравнимые случаи.

— И наконец, церковь при коммунистах была вражьей силой, а функциональные помещения, в которых работал Институт и жили люди, зачем подвергать уничтожению вместе с фундаментом?

— Какой институт, Маша?

— А-а, интересно? — она сделала паузу, и прокурор понял к чему.

— Постараюсь, со своей стороны, не остаться в информационном долгу.