Гизелла поддалась. Она положила голову ему на грудь. Роман поцеловал ее в темя. Ему было приятно прикасаться к этим густым, шелковистым, неправдоподобно черным волосам, гладить их, с наслаждением вдыхая скопленный ими аромат моря.

Казалось удивительным, что сейчас они так близки, так открыты друг для друга, а совсем скоро она поднимется в небо и затеряется в лазоревом просторе. Ее вновь поглотит сельский быт с его простыми нуждами. А он продолжит завидную жизнь обеспеченного холостяка, ища новых удовольствий.

Роман не знал, есть ли такие удовольствия, которых он не изведал, так ли они ценны в сравнении с этим удивительным мигом.

Роман вновь провел рукой по черным волосам и, легонько стиснув хрупкое плечо, сказал:

— К сожалению, мне придется оставить тебя утром. Дела…

Он лгал. Гизелла не знала как, но она это явственно чувствовала.

— Оставайся здесь до конца отпуска, — великодушно разрешил ей Роман.

Гизелла кивнула:

— Спасибо.

Он даже не сознавал, есть ли в его предложении смысл.

Гизелла испугалась прощания. Она поднялась с дивана и поцеловала Романа в щеку.

— Удачи. Тебе нужно выспаться. Не буду мешать, — произнесла она.

— Мне бы не хотелось будить тебя завтра утром, — проговорил Роман, удивленный ее поступком.

— Прощай, Роман. И спасибо тебе за все, — решила она первая поставить точку в стремительных отношениях.

— Не говори так. Я не заслуживаю твоей благодарности. Эти дни с тобой были удивительными… Если бы только было возможно… — начал он, но тотчас осекся.

— Увы, все хорошее всегда заканчивается, — легкомысленно объявила девушка.

— К сожалению, это так, — решил согласиться с ней Роман.

Гизелла повернулась к нему спиной и неторопливо зашагала в свою комнату. И только заперев за собой дверь, бесшумно заплакала. Она была готова к такому финалу и знала, что это просто нужно как-то пережить. В Новой Зеландии ее ждали переживания посерьезнее. Она упустила четыре дня, предпочтя потратить их на развлечения. Гизелла надеялась, что проблемы «Парируа» вытеснят воспоминания о Романе. И что бы там ни случилось в дальнейшем, у нее остаются ее самые родные — Маура и Леола.

Гизелла пересекала залитое солнцем фойе оклендского небоскреба, когда раздался телефонный звонок. Она ответила:

— Лолли, привет!

— Элла, как ты? — спросила та.

— Я подписала все бумаги. «Парируа» больше нам не принадлежит, — отчеканила юная брюнетка, стоически держа себя в руках.

— Дорогая, мне так жаль, что я сейчас не с тобой. Все произошло так стремительно… — посетовала Леола.

— Не расстраивайся. Я специально не стала тебе ничего говорить заранее, чтобы не путать твои планы. Все равно ничего нельзя было изменить.

— Ты держишься?

— Лолли, я в порядке, — твердо заверила она сестру.

— И что теперь? — растерянно спросила Леола.

— «Мега-Корп» будет хозяйничать в нашей «Парируа»! — нарочито весело объявила Гизелла.

— Нет, Элла. Я хочу знать, что ты теперь намерена делать?

— Заплачу налоги и пени по ним, а потом буду думать, как быть дальше.

— Куда ты сейчас? — взволнованно спросила Леола.

— К Мауре. Поживу пока у нее. Осмотрюсь…

— Хорошо. Ты не должна оставаться одна.

— Слушаюсь, Лолли, — пошутила Гизелла. — За меня не тревожься. Я не впаду в отчаяние.

— Надеюсь, но не думай, что я клюну на твою фальшивую веселость, — отпарировала Леола. — На островах было что-нибудь заслуживающее внимания? — спросила она сестру.

— Как сказать… — замялась брюнетка.

— Расскажи, какой он! — загорелась другая.

— С чего ты взяла?!

— Ты меня не проведешь. Я уже по голосу все слышу.

— Курортный роман. Ничего серьезного. Вряд ли я когда-нибудь его увижу, — не без сожаления проговорила Гизелла.

— Какой он был?

— Славный, — ответила она, не задумываясь. — Расскажи, как ты?

— Замечательно. Но без подобных успехов. Ты же знаешь, у меня на лбу написано: «Со мной не напроказишь!» Так что парни не заблуждаются… Значит, он тебе понравился?

— Для короткого романа… почему бы нет? — слукавила Гизелла.

— Чувствую, ты расстроена, — заметила Леола.