Миссис Берроуз вела себя необычно смирно и позволила другим выбирать программы, но когда на экране появился выпуск новостей, она неожиданно заговорила.

— Стойте! — воскликнула она, указывая на экран. — Это он! Я его знаю!

— Кто это? — спросила женщина, подняв глаза от пазла, который она собирала на письменном столе у окна.

— Не узнаете? Он же был здесь! — сказала миссис Берроуз, взор которой был прикован к репортажу.

— Как его зовут? — спросила та же женщина, держа в руке кусочек пазла.

Но миссис Берроуз понятия не имела, как его зовут, поэтому притворилась, что настолько поглощена передачей, что не слышит ее.

— И профессору Иствуду поручили работу над вирусом? — раздался с экрана вопрос репортера.

Человек в кадре кивнул — тот самый, с характерным голосом, который таким оскорбительным тоном говорил с миссис Берроуз за завтраком всего лишь несколько дней назад. На нем даже был тот же твидовый пиджак.

— Это известный врач, — важно сообщила миссис Берроуз кучке людей позади нее, словно делилась с ними сведениями о своем близком друге. — На завтрак любит вареные яйца.

— Вареные яйца, — повторил кто-то в холле, будто эта информация произвела на всех глубокое впечатление.

— Да, точно, — подтвердила миссис Берроуз.

— Т-с-с! Слушайте! — шикнула женщина в лимонно-желтом халате.

Миссис Берроуз наклонила голову, чтобы взглянуть на нее, но была слишком заинтригована новостями и потому отвернулась.

— Да, — отвечал любитель вареных яиц журналисту. — Профессор Иствуд со своей исследовательской группой работал в Сент-Эдмундсе круглые сутки, чтобы определить штамм. По всей видимости, дела у них продвигались хорошо, хотя теперь все записи утеряны.

— Вы можете точно сказать, когда произошел пожар? — спросил репортер.

— Сигнал тревоги поступил в 9.15 сегодня утром.

— И вы можете подтвердить, что четверо членов исследовательской группы профессора погибли в огне вместе с ним?

«Известный врач» мрачно кивнул, нахмурившись.

— Боюсь, так оно и есть. Выдающиеся, очень ценные ученые. Скорблю вместе с семьями погибших.

— Понимаю, слишком рано говорить о причине пожара, но у вас есть какие-нибудь предположения? — озадачил его интервьюер.

— В хранилище лаборатории были запасы растворителей, полагаю, что криминалистическое расследование начнется с нее.

— На прошлой неделе прозвучали версии о том, что пандемию вызвали искусственно. Как вы думаете, смерть профессора Иствуда могла быть?..

— Я бы не доверял подобным домыслам! — неодобрительно рявкнул любитель вареных яиц. — Такое придумывают любители теории заговоров. Мы с профессором Иствудом были близкими друзьями больше двадцати лет, и я бы не стал…

— Похоже, профессор Иствуд слишком близко подобрался к разгадке — вот что! Кто-то его убрал! — проговорила миссис Берроуз, заглушая телевизор. — Ну конечно, это все чертов заговор. Опять эти проклятые левые, которым больше не на что жаловаться, кроме вреда для окружающей среды. Видите, уже стараются свалить всю вину за заболевание на парниковый эффект и коровье пуканье.

— По-моему, вирус случайно попал в город из одной из наших собственных лабораторий, как то секретное химическое оружие в Портисхеде, — заговорила женщина с пазлами, энергично кивая, словно она в одиночку разрешила загадку.

— Думаю, вам следует знать, что это место называлось «Портон-Даун», — сказала миссис Берроуз.

В холле воцарилась тишина, так как в кадре появился еще один «научный сотрудник», который давал мрачный прогноз, что никто не успеет и оглянуться, как вирус мутирует и опасность летального исхода резко возрастет с жуткими последствиями для человеческой расы.

— Ах! — воскликнула женщина за письменным столом, пристроив очередной кусочек своего пазла-домика.

Потом на экране крупным планом появился образец весьма замысловатой уличной живописи. Стена между двумя магазинами в северном Лондоне была покрыта граффити — там был изображен человек в полный рост с респиратором на лице и в громоздком костюме биозащиты. Ему пририсовали большие уши точь-в-точь как у Микки-Мауса — они торчали из-под каски, в остальном рисунок был очень реалистичный, и на первый взгляд казалось, что там действительно кто-то стоит. Человек держал плакат со словами:

— До чего верно! — воскликнула миссис Берроуз.

Ее мысли вернулись к ужасной, преждевременной и внезапной смерти миссис Л, но тут женщина в лимонно-желтом халате опять шикнула на нее.

— А вы не могли бы помолчать? — недовольно поморщилась она с надменным осуждением. — Обязательно так шуметь?

— Да — потому что это серьезно! — проворчала миссис Берроуз. — По крайней мере, я так людей не раздражаю, как твой ужасный халат, старая уродина.