Адмонт обменялся поцелуем с отцом Бродериком, перевел взгляд на большую запечатанную сулею, которую Браги поставил на стол.

– Что это?

– Красное ромейское вино, – с гордостью сказал Браги. – Лучшее лекарство от потери сил.

– Да благословит тебя Бог, – Адмонт исхудавшей рукой погладил сосуд. – Теперь мы сможем причастить людей.

Браги, прокашлявшись в кулак, заговорил. Норманны окружили Луэндалль двойным кольцом. В первом кольце стоят анты-союзники, во втором тяжелая пехота и конница. Войско готово к бою и рвется помериться силами с полчищами Зверя. А чем может порадовать союзников пресвятой Адмонт?

– Смысл пророчества из книги несчастного Герберта мне ясен, кроме одного места, – сказал аббат. – Самый короткий день, конечно, день зимнего солнцестояния. Вы, норманны, называете его Юль.

– Это большой праздник, – подтвердил Браги.

– Это время самой долгой ночи в году. Думаю, Зверь призовет адские силы себе в помощь в эту ночь.

– И случится это совсем скоро, – сказал Браги. – День Юль наступит через четыре дня.

– Совсем скоро.

– В пророчестве еще говорится о кровавой жертве, – напомнил отец Бродерик.

– Это место мне малопонятно. Я боюсь ошибиться.

– Очень важно понять, что оно означает, – настаивал Браги.

– Пророчество могло быть и ложным.

– Нет! – отец Бродерик замахал руками. – Как мог слепой брат Герберт записать эти строки сразу по окончании тринадцатой главы Откровения, где говорится о Звере! Воистину, Господь водил его рукой.

– Или дьявол.

– Святые отцы, – с нетерпением сказал Браги, – мне малопонятен предмет, о коем вы говорите, но вот что скажу я, простой воин: мы знаем дату, когда наш друг Аргальф готовит решающий удар.

Отец Бродерик что-то заговорил по-латыни, обращаясь к аббату. Адмонт слушал, не перебивая. Браги с досадой подумал, что зря теряет время.

– Верно, я об этом не подумал, – сказал Адмонт. – Похоже, ты прав, брат Бродерик.

– О чем это вы?

– В церкви на холме, которую можно видеть из окон этого кабинета, покоится прах святого Первокрестителя Теодульфа и пяти его товарищей, казненных язычниками, – сказал Адмонт и перекрестился. Отец Бродерик последовал его примеру.

– И что же?

– Там есть странные изображения, нацарапанные на стене склепа теслом. Говорят, один из рабочих, строивших церковь, был последним учеником Теодульфа и имел дар ясновидения. Отец Бродерик предлагает спуститься в склеп и посмотреть на изображения – возможно, они помогут понять смысл загадки, которую мы пытаемся раскрыть.

– Тогда идемте, во имя богов Асгарда!

Адмонт улыбнулся слабой улыбкой.

– Ты веришь в христианские пророчества, благородный ярл?

– Сейчас я поверю во все, что поможет мне насадить башку Аргальфа на мое копье. А что будет дальше – кто знает?

Холм, на котором возвышалась церковь, имел форму полумесяца, обращенного выгнутой стороной на север: северный склон был пологим и лесистым, а южный – обрывистым. Браги определил на глаз, что высота холма около пятисот локтей, а уклон не настолько велик, чтобы на холм не мог взобраться всадник, при этом не спешиваясь. Западный край холма упирался в ров, окружающий Луэндалльский монастырь: восточный терялся в лесах. Церковь, увенчанная блистающим на солнце золотым крестом, была выстроена на самом высоком месте: окруженная белым сверкающим снегом, она будто парила в воздухе.

– Церковь строил ромейский архитектор, приглашенный королем Ормом, – пояснил Адмонт, когда кавалькада начала подниматься по очень хорошей дороге, проложенной до вершины холма от подножия. – Звали его Теодор, и он был прокаженный. Теодор дал обет построить первый в земле готов каменный дом Божий на собственные деньги, ибо был весьма богат. Он истратил все свое состояние, но когда храм был закончен, проказа оставила Теодора и он поправился…

Браги, насмешливо кривя губы, слушал, качал головой. Он думал о другом. Холм был прекрасным местом для обороны. Если перекрыть дорогу к церкви и укрепить склоны засеками, даже большое войско можно остановить, имея под рукой сотни три-четыре обученных бойцов. У Браги вдвое больше воинов, так что противник прольет немало крови, прежде чем дойдет хотя бы до половины склона.

– О чем ты думаешь? – спросил Адмонт.

– О том, что ваш святой вряд ли захочет помогать язычнику-норманну.

– Из всех язычников, которых я знал, ты – самый упорный.

– Я викинг, и умру викингом.

– В твоей дружине нет христиан?

– Те, кто грабил в Корнуэльсе монастыри и церкви не могут быть христианами, святой отец.

– Отчего же? – Адмонт, казалось, совсем не заметил жесткой искренности Браги. – Я видел христиан, которые убивали священников, насиловали монахинь и расхищали церковное достояние. Не всякий окрещенный есть христианин, помни об этом, благородный ярл.