Шрифт:
Она и сама не могла бы сказать, сколько просидела так. Вдруг небо потемнело, и с холмов наползли темные тучи. Когда первые капли дождя застучали по крыше, Торренс услышала, как хлопнула входная дверь.
Она почему-то не двинулась с места, сама не понимая, что удерживает ее. А когда повернула голову, то увидела застывшего на пороге Джона.
— Я думал, ты с Грейс, — удивился он.
— Я была у нее, — сказала Торри, спуская ноги с подоконника.
Джон подошел к ней.
Дождь барабанил по крыше, журчал в водосточных трубах, вспышки молнии озаряли небо.
— Не боишься? — спросил Джон, когда раздался очередной удар грома.
— Я всегда любила грозу.
— Что ж, я пока соберусь, и, как только дождь утихнет, мы отправимся.
Он включил лампу. Теплый золотистый свет залил комнату, а за окном, казалось, стало еще темнее.
Торренс посмотрела на Джона. Он закончил складывать вещи, закрыл сумку и поднял глаза, прежде чем она успела отвести взгляд.
— Ты пришла сюда по какой-то особой причине?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я как раз пыталась в этом разобраться, когда ты вошел.
— Вероятно, это простое любопытство.
— Наверное.
— Захотелось посмотреть на убежище Синей Бороды? — иронически осведомился Джон.
— Едва ли, — сухо ответила она.
— Иногда ты смотришь на меня так, что сразу вспоминается эта сказка.
— Разве? — пожала плечами Торри.
Он присел на ручку кресла и вытянул длинные ноги.
— Могу я сделать предположение?
— Если оно в стиле «творите любовь, а не войну», то нет.
Он усмехнулся и взглянул на застеленную кровать.
— Эти раскаты, сотрясающие дом, добавили бы особой пикантности любовным играм. Тебе никогда не приходилось…
Торри вспыхнула до корней волос и, отвернувшись, сказала:
— Худшее уже миновало.
— О чем ты? — едва слышно спросил он.
Девушка поняла, что от него не укрылось ее возбуждение.
— О погоде. Гроза закончилась, — сказала она.
— Тогда едем.
— Как хочешь… — В ее голосе звучало нескрываемое презрение.
7
— О господи, совсем забыла! — вдруг воскликнула Торри, нарушив неловкое молчание, повисшее в машине.
Джон, казалось, так же, как и она, ушел в свои мысли. В ответ на ее восклицание он повернулся и приподнял бровь.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, то есть да. Какой сегодня день? Воскресенье? Не может быть!
— Сегодня воскресенье, сейчас половина шестого. У тебя, что, свидание?
— Бобби и Мистер Блэк придут к шести.
— Бобби? Мистер Блэк? — Он поймал ее смеющийся взгляд. — Позволь поинтересоваться, кто это такие?
— Бобби — это десятилетний мальчик. Он живет в соседней квартире с родителями и собакой по кличке Мистер Блэк. Я обещала сегодня поиграть с ним. Есть возражения?
— Никаких. Мы приедем вовремя. А ты говорила, что никогда не имела дела с детьми.
— Я никогда не занималась ими. То, что я иногда играю с подростком, ничего не меняет.
— Признаю свою ошибку, — улыбнулся Джон.
— Хорошо, — прошептала Торренс, словно обращаясь к самой себе.
— Что хорошо?
— То, что ты способен признавать свои ошибки.
— Тогда твое настроение должно улучшиться, если не от этого открытия, то хотя бы оттого, что мой автомобиль домчит тебя к назначенному часу.
Она поджала губы и отвернулась к окну.
Огни фар отражались на мокром асфальте. Рано спустившиеся дождливые сумерки были под стать ее настроению. Этот уик-энд стал для Торренс тяжелым испытанием. Она так устала и издергалась, что с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на крик.
— Можешь не заходить, — резко сказала она, когда машина затормозила у ее дома.
— Я не собираюсь навязываться, — в глазах Джона мелькнули веселые искорки, — тем более, когда ты в таком настроении. Но ведь у тебя тяжелая сумка.
Торри совсем забыла о том, что купила у Грейс.
— Ах, да. Спасибо, — отрывисто сказала она.
Выходя из лифта, они увидели печальную детскую фигурку, спускавшуюся по лестнице. Заметив Торри, Бобби кинулся к ней, а пес залился радостным лаем.
— Ты не забыла! — воскликнул мальчик.
— Боюсь, что забыла. Мистер Блэк, мы же договаривались — не лизать мне ноги!