Конечно, сам Эдвард являлся образцом утонченности и благовоспитанности, всегда безупречно одет… только спортом ему бы не мешало заняться. Впрочем, Эдвард неплохо играл в гольф… «Все в тебе как-то слишком», — сообщал он время от времени. И Эллен мучилась совестью и надевала платье поскромнее. «Иметь такую пышную фигуру не принято, не сесть ли тебе на диету?» И она месяцами изводила себя голодом. «Губы пухлые, как у какой-нибудь вульгарной актрисульки, а прическа привлекает нескромные взгляды». И бедняжка использовала самую бледную помаду, а волосы при помощи сотни шпилек стягивала в гладкий пучок.

Эдвард считал дамские журналы непереносимой пошлятиной. Его мать не терпела кошек, собак, хомяков, лошадей и ящериц. Девушка не покупала журналов и не держала домашних животных. И все равно все были ею недовольны.

В итоге безропотная страдалица вела самое тихое и неслышное существование, стараясь угодить всем — своей чопорной семье, упрямо называющей ее дурно воспитанной, жениху, находящему ее слишком яркой, подругам, считающим ее вообще странной.

А где же я сама? — мелькнула горькая мысль. Странно, что я об этом раньше не задумывалась. Неужели стоило какому-то мужику обнять меня посреди шумного магазина, как все труды пошли прахом? Права моя мама: я черная овца в семье. Но как же хочется жить, не подлаживаясь ни под кого, смеяться, когда хочется, есть то, что по вкусу тебе, а не окружающим, ложиться и вставать когда удобно, одеваться, петь, любить только тогда, когда считаешь нужным ты сам…

К тому же Тилль не просто какой-то мужик, весомо заметило подсознание. Он высокий и красивый, глаза у него теплые, зеленые, как летняя листва, а в самой их глубине таятся веселые искорки. И он может поднять тебя на руки и отнести… куда-нибудь. Куда ты захочешь.

Эдварду подобное даже в голову не придет. Зато он может часами читать тебе нотации и пичкать классической музыкой, которую ты ненавидишь, и таскать на скучный омерзительный гольф… Впрочем, надо же как-то устраивать свою жизнь. Быть замужем очень правильно и достойно. Все равно на тебя, моя дорогая, больше никто не польстится…

Предаваясь самоуничижению, девушка докурила сигарету. Пользуясь тем, что мать в отъезде, мстительно затушила ее о любимое фарфоровое блюдце миссис Дэвис — потом все равно придется отмывать — и отправилась в свою спальню, собираясь переодеться. В это время оглушительно заверещал звонок.

Эллен вздрогнула, сердце отчаянно забилось. Кто бы это мог быть?

— Наверняка Бриджит принесла сумочку, — дрожащим голосом произнесла она. В пустой комнате это заявление прозвучало как-то очень жалко. — Или почтальон… Черт, я же все равно не могу открыть! Ключей-то нет.

Девушка вороватым жестом сунула запачканное блюдце под кресло — вдруг мать неожиданно вернулась — и осторожно подошла к входной двери.

— Кто там?

— Здесь проживает мисс Эллен Дэвис? — послышался незнакомый мужской голос.

Полиция нравов, мрачно подумала девушка. Пришли арестовать меня за занудство, уродливую внешность и полное отсутствие чувства юмора.

— Да, это я.

— Служба доставки «Кафе Нус». Откройте, пожалуйста.

— Но, позвольте, здесь, видимо, какая-то ошибка. Я ничего не заказывала.

— На коробке проставлено ваше имя.

— Да, но… извините, я все равно не могу открыть. У меня нет ключей.

— Гм… — Судя по всему, человек за дверью уже порядком утомился от диалога. — А окно вы можете открыть?

— Окно могу. Только все равно произошла какая-то ошибка. И я не смогу заплатить…

— Тогда откройте. Я просуну вам коробку и квитанцию. Надо расписаться в накладной — ваш заказ уже оплачен, так что не нужно беспокоиться.

Весьма заинтригованная происходящим девушка отперла кухонное окно, и в нем возникла голова паренька в синей униформе и в фуражке с вышитым золотом названием кафе, того самого, откуда Эллен так позорно бежала. Служащий весело улыбался.

— Что, родители дома заперли? Получили двойку в школе? — осведомился он, протягивая большую белую коробку, перевязанную шелковой красной лентой. — Ничего, теперь не соскучитесь. Сладости «Кафе Нус» лучшие во всей Англии. Распишитесь вот здесь.

Эллен расписалась.

— Ну, счастливого заточения. Да, а почему вы не вылезете в окно?

— Потому что я только что в него влезла, — со вздохом ответила девушка.

Паренек поднял бровь, но ничего не ответил, только вежливо попрощался. Вскоре с улицы послышался шум отъезжающего автомобиля. С бьющимся сердцем Эллен поставила коробку на стол.

«Мисс Эллен Дэвис» — гласила лаконичная надпись. Что там? Бомба, дохлая крыса, коллекция непристойных фотографий?

Она развязала ленту и аккуратно сняла крышку. В коробке лежала дюжина тех маленьких фруктовых пирожных со взбитыми сливками, которые Эллен обожала больше всего на свете — конечно, в те времена, когда не сидела на бесконечных диетах. Еще в коробке имелась визитная карточка, отпечатанная на красивой рельефной бежевой бумаге.

«Тилль Гоффмайер» — значилось на ней на английском и немецком языках. Эллен покрутила карточку в руках, разглядывая тисненые коричневые с золотом буквы. Потом заметила с обратной стороны надпись от руки: