«В самом деле, – сказала она себе, – разве у меня есть выбор? Я не могу заново родиться. В другой семье. И – выбрать себе новых отца, брата и сестер. Я должна жить с ними – и мириться с ними. И прощать, и стараться сделать лучше – и их, и себя. А как иначе?»

Тропинка вела ее берегом. Солнечные блики играли на воде. Над головой тяжело пророкотал улетающий из Шереметьева огромный «Боинг» – подобные обычно курсировали в дальние края – в Токио, на Мальдивы… От этих мыслей – «Боинг», Токио, Мальдивы, а главное, от того, что она все для себя решила, на душе у нее вдруг стало легко, и Наташа зачем-то помахала самолету вслед – зная, что все равно, конечно, ее фигурку на берегу Клязьмы никто из пассажиров не заметит.