Проехав некоторое время по шоссе, среди утреннего скопления автомобилей, он решил свернуть на боковую улицу, ведущую к Красной площади. Выжал газ и заставил машину вскарабкаться по наклонному въезду на дорогу. При этом он молил Всевышнего, чтобы поблизости не оказалось русской дорожной полиции.

Завизжав тормозами, машина остановилась у Никольской башни. Все трое, затаив дыхание, ждали, когда откроются ворота; Мартин держал ногу на педали газа, словно в ожидании отмашки.

— Выходите из машины, — негромко произнес Майкл.

— Что? — переспросила Сьюзен.

Мартин, оглянувшись, смотрел на Майкла с водительского места.

Достав из сумки рюкзак со шкатулкой, Майкл отдал его Сьюзен.

— Мартин, вези Сьюзен обратно в отель, и приготовьтесь к отлету. Нам придется покидать это место быстро.

Мартин безмолвно кивнул.

— И что мне с этим делать? — Сьюзен подняла рюкзак.

— Не спускай глаз со шкатулки. И что бы ни случилось, — Майкл повторил слова Буша, — ни в коем случае не открывай ее.

Мартин уже вышел из машины и ждал Сьюзен снаружи.

Девушка не выходила. Она не сводила глаз с Майкла: начинала понимать, что происходит.

— Ты ведь не намерен отдавать шкатулку Зивере?

Ответа не понадобилось.

— Как ты можешь так поступать со Стефаном? — произнесла она голосом, хриплым от волнения. — Он ведь твой отец.

Майкл положил руку ей на плечо. Сьюзен, с отвращением на лице, дернулась, словно хотела вырваться, но Майкл силой усадил ее обратно.

— Я не намерен бросать отца на произвол судьбы. Прошу тебя об одном: верь мне.

Сьюзен посмотрела в глаза Майкла, в самую их глубину, и напряжение ее отпустило. Это был невыразимый момент, оба словно очутились в особом мире. Сьюзен дотронулась до его лица, нежно, ласково, и улыбнулась.

— Я тебе верю… — Ее голос затих до шепота.

Майкл наклонился к ней. Нежно поцеловал ее в губы. Без похоти; это был деликатный поцелуй, полный чувственности и нежности.

В этот момент дверца автомобиля открылась. Мартин придерживал ее — скорее чтобы прервать эту сцену, нежели из вежливости.

— Ради меня, позаботься, чтобы шкатулка была в целости и сохранности, — тихо произнес Майкл, не сводя глаз со Сьюзен. — Помни, что я тебе сказал.

— Не открывать ее, — повторила Сьюзен. — Я знаю.

Волшебное мгновение закончилось. Они вышли из машины.

— Мартин, доставишь мое снаряжение к самолету? — спросил Майкл, передавая Мартину мешок.

— Само собой. — Тот закинул тяжелый мешок на плечо.

— Не знаю, понадобится ли оно еще, но всегда лучше быть во всеоружии.

— У тебя уже есть план, как вернуть Стефана после того, как вы найдете Женевьеву? — решилась спросить Сьюзен.

— Ну конечно.

— Может, расскажешь?

Глядя на нее, Майкл улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Сьюзен смотрела на него во все глаза. Потом кивнула в знак того, что понимает.

— Будь осторожен, — шепнула она, слегка наклонившись в его сторону.

— Не зазнавайтесь, адвокат, и делайте, что вам говорит Мартин. — Майкл бросил взгляд на Мартина.

Тот кивнул в ответ.

Майкл занял место водителя. Проводил взглядом Сьюзен и Мартина, наблюдая, как они переходят улицу. Положил руки на рулевое колесо, вцепился в него так, что побелели костяшки, и прибавил газу.

Двадцать винтовок были наведены на Буша и Фетисова.

— Не двигаться! — прокричал на русском главный из военных.

— Я, конечно, не знаю языка, но это значит или «Выходите из машины», или «Готовьтесь к смерти», — произнес Буш.

Сквозь ветровое стекло они видели, как «скорая» с Женевьевой внутри трогается с места, оглашая гигантский гараж воем сирены.

Фетисов бросил взгляд на Буша и улыбнулся. Снял свои толстые очки и, к величайшему изумлению Поля, сорвал с головы шапку неестественно-черных волос, открыв строгую военную стрижку. Его внешность кардинально изменилась: голова Фетисова теперь походила на кусок гранита, покрытый серебристым ежиком. Буш уже почти ждал, что тот вынет из «больного» глаза фальшивую линзу с молочным стеклом, но этот дефект оказался натуральным.