— Успокойся. Я просто хочу узнать, насколько широк вход. — Приготовив подводный фонарь, Майкл принялся деловито скручивать веревку.

— Насколько широк вход? — взорвался Буш. — А что, если тебя в этот вход засосет и…

Докончить фразу ему так и не удалось, поскольку Майкл взял скрученную в кольцо веревку и прыгнул в воду. Левой рукой крепко держась за веревку, правой он потихоньку распускал свернутую ее часть, с закрепленным на конце светящимся индикатором. Индикатор плавал на поверхности. Майкл медленно размотал веревку до конца. Индикатор унесло к стене напротив. Повторилось то же, что и в первый раз: там, где рябь была самая частая, индикатор засосало под стену, и он исчез из виду. Но на этот раз Майкл не позволил индикатору уплыть совсем. Набрав полную грудь воздуха, он, цепляясь за веревку, медленно погрузился под воду в двадцати футах от стены.

Раскрыв глаза под водой, он увидел, как светящаяся палочка пляшет на конце веревки, подобно обезумевшему псу, рвущемуся с привязи. Своим призрачным светом палочка озаряла стену и, в пяти футах под поверхностью, входное отверстие пятифутовой трубы. Левой рукой Майкл продолжал крепко держаться за веревку, но правый ее конец он отпустил. Индикатор свободно понесло в бурных, пенистых водах. Подскакивая на волнах, он вплыл в трубу. На мгновение входное отверстие озарилось, потом опять наступил мрак — индикатор затянуло в глубь трубы. Включив подводный фонарь, Майкл рассмотрел трубу и увидел, что она уходит вниз под углом сорок пять градусов. Вскоре желтый светлячок в глубине трубы побледнел, а затем, поглощенный тьмой, исчез совсем.

Майкл выплыл на поверхность и, перехватывая руками, полез по веревке, закрепленной на выступе породы. Как только Буш увидел, что Майкл вылезает, он схватил друга за воротник, рывком вытащил из воды и швырнул на землю.

— Мерзавец.

Насквозь промокший, тяжело дышащий, Майкл полежал немного, восстанавливая силы. А когда перевернулся, Буш увидел его сияющую улыбку.

«Божью истину» основал в начале семидесятых Ив Трепо, доктор, который никак не мог примириться с тем, что официальная церковь отвергает научные факты. Воспитанный в лоне католической церкви, он хотел оставаться католиком и позже, уже существенно продвинувшись в медицинской карьере. Однако нежелание официальной религии отойти от чистого креационизма душило его, и он покинул церковь.

Трепо был единственным сыном Жака Трепо, серого кардинала правительства Виши, замешанного в торговле оружием. Свое состояние размером в двести миллионов долларов он оставил сыну. Тот, прервав многообещающую карьеру в медицине, вложил весь капитал в религиозную деятельность. Для начала он приобрел на Корсике монастырь, в прежние времена служивший приморской резиденцией генуэзской царствующей фамилии, и вдобавок к нему близлежащие двадцать пять тысяч акров. Теперь он покидал свою штаб-квартиру только для того, чтобы покататься по морю на стосорокафутовом баркасе под названием «Божья истина».

Ив обнаружил, что он не один такой, что многие, подобно ему, не могут примирить научные факты с христианской доктриной. И тогда, неожиданно даже для самого себя, он начал новую карьеру — отца церкви. Собрав общину численностью более десяти тысяч человек, он основал новую веру и превратил заброшенный монастырь на обрывистом берегу Корсики в главный ее оплот.

Тем временем Джулиан Зивера, новоиспеченный выпускник колледжа, прослышал о новой религии Ива, принял ее и возжаждал увидеть проповедника. В «Божью истину» он явился с кипой дипломов, умением цитировать Библию с любой строки и планом. Джулиан и Ив стали лучшими друзьями. Не прошло и двух лет, как Джулиан превратился в доверенное лицо Трепо, его представителя в прессе, его правую руку. Благодаря своему ораторскому дару он, как никто другой, мог доносить до слушателей идеи Ива и его понимание Библии и Бога.

И не только это.

Дочери Ива, Шарлотте, было девятнадцать, когда она влюбилась в Джулиана. Сперва ее привлекли его статность и мужественность, красивое лицо, белокурые волосы и сапфировые глаза. Своей властностью он подавлял всякого, кто вступал с ним в контакт, — но только не Шарлотту. Ее от всего этого лишь сильнее к нему тянуло. Но это влечение было не только физическим. Он был умен, как никто другой понимал христианство; он знал не только само Писание, но и глубинный смысл его строк и обладал восторгавшим ее даром проникновенного толкования.

Их отношения развивались естественно, как цветок. Это развитие никто не торопил, оно продвигалось медленными, детскими шажками. Джулиан ничего ей не навязывал, ни к чему не принуждал. В первый раз они поцеловались только через три месяца, но когда это наконец случилось, уже было понятно, что им суждено прожить вместе всю жизнь.

В отличие от Трепо, молодые много путешествовали по миру. Свой медовый месяц (который действительно длился целый месяц) они провели, бродя по улицам Лондона, Парижа, Гонконга, Монако. Свет дня они видели редко; по большей части проводили время в объятиях друг друга, на смятых простынях. Для Джулиана Шарлотта всегда была на первом месте. Она и вообразить не могла, что такая любовь бывает не в кино, а в жизни. Поутру, проснувшись, она встречала его любящий взгляд. В своей сумочке постоянно находила подарки от него. А когда приходила пора ложиться спать, на подушке у нее оказывались цветы. Он предугадывал любое ее желание. После массажа ее ждало на столике любимое вино и сыр любимой марки; туфли из дорогого магазина, на которые она едва лишь взглянула, в которые влюбилась, но которые не решилась попросить, обнаруживались в шкафу в подарочной упаковке. По вечерам они садились в машину и ехали в неизвестном (для нее) направлении, а прибывали в ее любимый ресторан, где пару ждал заранее зарезервированный отдельный кабинет. Покончив с едой, они, как на крыльях, переносились на частный пляж на берегу моря, а там, под звездным небом, для них была готова постель с простынями и подушками. Шарлотта обрела любовь, нашла лучшего друга и мужа.

Что касается Ива, то он обрел сына. Эта новая семья не только составила озаренный религиозным вдохновением триумвират, но и стала являть собой пример того, что любовь и деньги, Бог и наука могут сосуществовать в счастливом и плодотворном единстве.

И число их последователей неуклонно росло. Руководствуясь гарвардским учебником по бизнес-администрированию, Джулиан поставил благочестивые дела на бизнес-рельсы. Не прошло и года, как количество приверженцев «Божьей истины» выросло в четыре раза. В последующие два года численность паствы также продолжала расти.