— И все?

— Моя мать не говорила о Галлахере двадцать четыре часа в сутки. — Линда подняла глаза. — Что будет с убийцами, если вы их поймаете? Их посадят на электрический стул?

— Нет, Линда. В нашем штате не существует такой меры наказания. Если их осудят и отклонят их прошения о помиловании, максимум, что им грозит — по двадцать пять лет за каждое убийство, — объяснил Скэнлон. — Вполне вероятно, что им дадут просто двадцать пять лет, и они смогут условно освободиться лет через пятнадцать.

— Условно? — закричала она. — И вы называете это справедливостью?

— Я не придумываю законы, Линда. Я слежу, чтобы они выполнялись.

Рядом с Линдой стояла переполненная окурками пепельница, было видно, что хозяйка выкидывала сигареты после двух-трех затяжек. На стуле валялась пачка сигарет и зажигалка «зиппо». Линда взяла зажигалку и поиграла с нею, щелкая крышечкой, потом прикурила очередную сигарету.

— Может, вы передумаете и мы посмотрим бумаги?

Она глубоко затянулась и загасила сигарету о край пепельницы.

— Нет.

— Вы не хотите помочь нам найти убийцу?

Линда пристально взглянула на Скэнлона.

— Я уже помогла вам в расследовании. Я обеспечила новые трупы. Людей, которых я любила. — Она расплакалась. — Это несправедливо. Условное освобождение через несколько лет. Нет и нет. Это несправедливо.

Плача, она уткнулась в подушку.

— Поплачьте, Линда, вам станет легче, — говорил Скэнлон, гладя ее по голове.

Рыдания вскоре стихли, но Скэнлон продолжал гладить ее по голове и успокаивать.

Линда резко оттолкнула его руку и села.

— Похоже, вы моя единственная надежда на справедливость.

— Расскажите мне все, ничего не упуская, потому что вы не можете знать, что важно, а что нет.

Линда опять потянулась за зажигалкой и несколько раз щелкнула крышкой, потом взяла сигарету, сделала несколько нервных затяжек и потушила ее.

— Я отдала всю мамину одежду и другие вещи благотворительным организациям, ее личные бумаги свалены в столовой. Можете посмотреть их.

— Когда вы их забрали?

— На другой день после убийства. Это были личные вещи моей матери, я не хотела, чтобы районные взломщики поживились за ее счет.

— На другой день после ее смерти? — переспросил Скэнлон. — Вам хватило духу отправиться к ней домой и все забрать?

— Говорю же, там были личные вещи.

— Что за личные вещи?

— Лейтенант, я не ваша подозреваемая. Не надо давить на меня, расспрашивая о личном. Я не хочу об этом говорить.

— Извините, иногда на меня находит.

Она поднялась и провела его в столовую, где стояли три картонные коробки. Скэнлон осторожно открыл их и стал просматривать содержимое. В одной он нашел пачки старых писем, записные книжки, альбомы с фотографиями, несколько пластинок. В следующей коробке лежали старые книги. Когда Скэнлон открыл последнюю коробку, Линда вздохнула. Там были школьные дневники и тетради.

— Мама хранила их, она гордилась своими детьми, — объяснила Линда.

— А где бумаги вашего брата?

— Все осталось в его кабинете в подвальном этаже. Там сейчас его секретарша. Я позвоню и скажу ей, что вы придете.

Она вывела его в прихожую. Скэнлон спросил:

— Почему вы разрешили мне просмотреть эти бумаги?

Линда пристально взглянула на него.

— Потому что вы — все, что у меня осталось. Сама не знаю почему, но я вам верю.

Без семи семь Скэнлон вернулся в 93-й участок. Пять долгих и нудных часов просматривал он бумаги Стэнли Циммермана. Скэнлон прошел в свой кабинет и развалился в кресле, вытянув ноги. Детективы по очереди заходили к нему. Лью Броуди сообщил, что бумаги на Эдди Хэмила готовы и он отправлен в тюремный изолятор. Кристофер рассказал, что вместе с Крошкой Биафра занимался Гарольдом Хантом. Удалось раскопать кое-что любопытное. Кристофер осекся и с тревогой спросил:

— Ты в порядке, лейтенант?

— Все нормально, я слушаю.

— Эта компания называется «Лавджой компани». Гарольд Хант работает там бухгалтером. Мы видели его.

— А Валери Кларксон?

— Мы не заходили в ресторан, наблюдали из вестибюля. Кажется, они незнакомы.

— Узнайте, кто хозяин этой компании, — приказал Скэнлон Кристоферу.

В дверь заглянула Хиггинс.

— Тут раза два звонил лейтенант Фейбл. Ничего существенного, будет на связи.