Четверг начался для Тони Скэнлона, когда он открыл глаза и протянул руку, чтобы заставить замолчать будильник. Он снова улегся на бок и принялся тихонько подбираться по широкой кровати к своей ночной подружке. Тони прижался к ней и заерзал. Она зашевелилась в такт, тихонько мурлыча, а потом перевернулась на живот, подсунула под себя подушку и раскинула ноги.

Он был уже на ней.

Салли де Несто всегда знала, когда мужчина кончит. Приподняв голову, она прошептала в сонном экстазе:

— Ну, Тони, давай вместе.

Она застонала за несколько секунд до его оргазма.

Скэнлон лежал на ней, переводя дух. Он позволил себе удовольствие дождаться, когда член сам выскользнет из ее лона. Попка была приятной и теплой. Скэнлон потерся о мокрую промежность подружки.

Подняв руку и взъерошив его взмокшие волосы, Салли де Несто прошептала:

— Тони, ты один из лучших мужчин.

— Разумеется, — ни с того ни с сего рассердившись, ответил он, скатился с нее на постель, переместился на край кровати и сел, протянув руку к протезу, который лежал рядом на стуле. Тони взял его и положил на колени, потом снял с культи левой ноги «носок», свернул его и положил рядом на кровать. Обеими руками растер культю. Сегодня она не очень чесалась. Вытащил из полости протеза другой «носок», натянул его на обрубок ноги, откинулся назад, приподнял культю и вставил ее в протез. Тони встал, уперся в пол обеими ногами и проверил, плотно ли прилегает сухожилие к специальной подставке внутри протеза.

Войдя в ванную, он сел на край ванны, снял с культи протез и «носок», сунул его внутрь, прислонил протез к стене и осторожно скользнул в ванну.

Спустя несколько минут Салли де Несто сидела в постели, прикрыв простыней грудь, и наблюдала за тем, как он одевается. Она и сама не могла объяснить, почему ей ужасно нравился этот одноногий мужчина. Откуда в ней столько жалости к нему? Ведь он не был таким, как все. Но справлялся со своим недостатком великолепно. Он совсем не хромал при ходьбе, у него была хорошая работа, глубокая ямочка на подбородке и какая-то едва уловимая животная аура, которая заставляла всех женщин обращать на него внимание. Пока он надевал брюки, сидя на кровати, она все спрашивала и спрашивала себя, отчего ей хочется знать о нем как можно больше. Наверное, тому было несколько причин: его совершенно не волновало, что она о нем думает. И еще эта сводящая с ума ямочка на подбородке и прекрасные глаза, всегда полные грусти.

Она часто думала о женщине, ставшей причиной этой грусти. Проститутки знают толк в грусти.

В этот четверг, в 10 часов утра, лейтенант следственного отдела Тони Скэнлон поставил свою машину на Фримэн-стрит, перед зданием 93-то участка. В кондитерской на углу купил три коробки сигар «Де Нобили». Выйдя из лавочки, прошагал полквартала по Фримэн-стрит, пока не дошел до самого ее конца на западном краю Бруклина.

Он взглянул на дальний берег Ист-Ривер, где высились сверкающие башни Манхэттена. На юге, где стояли «Башни-Близнецы», располагался Первый участок, севернее, возле здания торгового и делового центра — 17-й. Эмпайр-Стейт-Билдинг стоял на территории южного мидтаунского. Вот так, по участкам, полицейский изучает городские достопримечательности. Его грустный взгляд устремился к линии горизонта. Манхэттен. Место службы то же, но сама служба совсем другая. Тендерлайн. Когда-то он работал и там. Но это было в незапамятные времена.

Через шесть минут Скэнлон уже был в 93-м участке. Спросил дежурного офицера, чем он занимается. Седовласый очкастый лейтенант читал «Уолл-стрит джорнел». Исподлобья взглянув на Скэнлона, он проговорил:

— А чем здесь можно заниматься, Энтони?

Скэнлон обошел стол и приблизился к высокому зеленому шкафу, из которого достал журнал записей сообщений, пришедших по телетайпу. Он открыл журнал и прочел последние рапорты о происшествиях, потом просмотрел папку регистрации задержанных. За последние трое суток никаких арестов на их участке не было. Перелистывая папку, содержащую сведения о самых серьезных происшествиях, он наткнулся на сообщение восьмидневной давности. На шоссе Бруклин — Куинс взорвалась легковая машина, погибли четверо пассажиров и водитель.

Персональные задания он оставил напоследок. Они помогут ему понять, чем живет Служба, расскажут, кто и куда переведен. Инспектор из «Большого дома», как полицейские называли штаб-квартиру, переведенный в участок южного Манхэттена, пошел на повышение в северный бруклинский участок. Этому инспектору предписывалось представить все необходимые документы.

Просмотрев последние задания, он тяжело вздохнул, когда увидел, что инспектор Шон О'Брайен назначен заместителем начальника и переведен из отдела обеспечения с одиннадцатого этажа главного здания на тринадцатый этаж, в отдел управления. Поднявшись со стула, он вышел из-за стола, пересек комнату и направился к винтовой лестнице.

Считается, что работать в 93-м участке лучше всего. В округе была самая низкая преступность, хватало доступных женщин и уютных ресторанчиков, где патрульного полицейского принимали весьма радушно.

Когда Скэнлон вернулся из отпуска по ранению — спустя год после того, как он потерял ногу в гостинице «Адлер», бывший помощник начальника Кимминс напутствовал его следующими словами: «Не переживай, Тони. Могу дать дельный совет. Попросись в Девяносто третий, насладись хорошей жизнью. Ты уже отдал все долги сполна». Это было четыре года назад, и теперь Скэнлон превратился в человека, которому все надоело до чертиков.

Попивая кофе из чашки с надписью «Надсмотрщик», Скэнлон пересек дежурку и вошел в закуток, служивший ему кабинетом. Сев за стол, он просмотрел формуляр под номером шестьдесят, где в хронологической последовательности сообщалось обо всех происшествиях, имевших место в этом году, и с радостью отметил, что ночная смена закрыла еще два дела. Он больше «не сидел в окопах», а руководил отделом расследований и, подобно любому другому начальнику отдела расследований в городе, знал, что об их работе будут судить только по одному показателю: числу раскрытых дел.