— Спасибо за помощь.

Глядя в испуганные глаза банкира, Скэнлон пожал ему руку.

Сигрид Торссен жила в южной части Бруклина, в Бат-Бич, на Шестьдесят второй улице. Когда она открыла дверь, они увидели, что на руках у нее ребенок, а голова замотана белым полотенцем. Пока Скэнлон показывал полицейское удостоверение и объяснял цель своего неожиданного прихода, Хиггинс вошла в квартиру и погладила ребенка по руке.

Свидетельница впустила детективов. Хиггинс не переставала восхищаться ребенком. Торссен провела детективов в большую гостиную, разделенную стеной на две части.

Сигрид Торссен, женщина скандинавской наружности, была красива: высокая и стройная, с матовой кожей и большими карими глазами. Вокруг рта пролегли едва заметные морщинки. На ней были темно-коричневые шорты и хлопчатобумажная кофточка с короткими рукавами, сквозь которую отчетливо проступали соски. Она предложила им сесть и извинилась.

— Пойду уложу ребенка.

Она направилась в спальню. Скэнлон не мог оторвать взгляд от ее стройных ног, тугих голеней и круглой попы. Сидевшая рядом Хиггинс нагнулась к нему и прошептала:

— А она хороша!

— Это я и сам вижу, — произнес он, провожая взглядом удаляющиеся ноги.

Когда спустя некоторое время свидетельница вернулась, Скэнлон заметил, что она накрасилась и причесалась. Длинные светлые волосы лежали у нее на плечах.

Сев в кожаное кресло, Сигрид спросила:

— Чем могу быть полезна?

Скэнлон напомнил о показаниях, которые она давала другим детективам. Она внимательно слушала его, кивая и поддакивая, устремив взор на выцветший ковер.

— Вы сказали, что в мужчине, который сидел рядом с вами на скамейке, было что-то странное, пугающее. Не могли бы вы рассказать, что показалось вам необычным?

Сигрид Торссен взглянула на него.

— Да, действительно, в нем было что-то странное, но что именно, не могу сказать.

— Вы хотите что-нибудь добавить?

Она покачала головой.

Не отрывая от нее взгляда, он спросил:

— Вы не отказались бы ответить на вопросы под гипнозом, миссис Торссен?

— Под гипнозом? Но почему?

— Потому что вы — единственный человек, видевший убийцу так близко. Под гипнозом вы могли бы вспомнить что-нибудь очень полезное для нас. — Подавшись к ней, он добавил: — Я уверяю вас, что это совершенно безопасно. Мы пришлем за вами машину, а к ребенку приставим нянечку.

— Я хотела бы посоветоваться с мужем. Я дам вам знать.

Скэнлон достал конверт с рисунками.

— Пожалуйста, взгляните и попробуйте его узнать.

Разложив перед собой рисунки, она стала их внимательно рассматривать.

— Вот этот человек сидел на скамейке в парке и кормил голубей.

Она указала на того же человека, что и Томас Тиббс.

— Миссис Торссен, я хотел бы задать вам еще один вопрос.

Она напряглась.

— Что вы делали в парке Макголдрик?

— Что же тут неясного, лейтенант? Я сидела на скамейке с ребенком и наслаждалась прекрасным июньским деньком.

— Понятно, — сказал Скэнлон, не отводя взгляда от ее прекрасных глаз. — Миссис Торссен, какие у вас отношения с Томасом Тиббсом?

Теперь он видел, каких усилий ей стоило сохранить хладнокровие.

— С кем? — переспросила она.

— С Томасом Тиббсом, — повторил он. — Я думаю, что вы, приехав в Манхэттен, встретились с ним, а потом отправились в Гринпойнт, чтобы вместе провести время. Вы никак не могли найти место для стоянки, поэтому вылезли с ребенком, а Тиббс тем временем продолжал поиски.

Она молчала, неотрывно глядя на Скэнлона и судорожно вцепившись в сиденье.

Он продолжал:

— Вы и Тиббс оказались втянутыми в расследование убийства. Я задаю такие вопросы вам и Тиббсу, только чтобы подготовить вас, если эти же вопросы вам зададут в другом месте.

— Спасибо за заботу, лейтенант.

Она встала. Разговор был окончен.

— Так вы обсудите вопрос о гипнозе с вашим мужем? — спросил он, идя за нею к двери. — Я был бы вам очень благодарен.

— Да, конечно, — ответила она, берясь за дверную ручку. — Мы с мужем обсудим это. У нас нет тайн друг от друга.