— Да, это так, — согласился Харрис, взгромоздив ноги на стол и раскачиваясь на стуле.

Взяв со стола словарь, Скэнлон продолжал:

— Маленькая игра, в которую я играю с канцелярскими крысами из управления. Я всегда включаю в рапорт какое-нибудь заковыристое словечко, а потом считаю, сколько времени потребовалось этим крысам, чтобы присвоить его себе. В прошлом году это было слово «табель». У них ушло ровно три недели, чтобы ввести его в один из бюллетеней управления.

— А какое теперь будет слово? — спросил Харрис, разглядывая носки своих сапожек.

— «Ограждать», — сказал Скэнлон. — «Каждый полицейский обязан ограждать управление от взяточничества и мздоимства».

Лицо Харриса оставалось непроницаемым.

— Канцелярские крысы всегда крадут твои мудреные словечки?

— Да. Некоторые люди действуют по шаблону. Ты согласен?

Правый глаз Харриса дернулся.

— Может быть, не знаю. Как продвигается расследование?

— Никак. Чувствую, дело попадет в пыльную папку для нераскрытых преступлений.

— Ничего не обнаружил?

— К сожалению, очень мало.

— Нашли какую-нибудь связь с убийством Циммерманов?

— Девятнадцатый участок нашел свидетеля, который видел, как убийца убегал с места преступления.

Харрис снял ногу со стола.

— У них полный словесный портрет?

— Достаточно полный, чтобы сделать фоторобот. — Скэнлон подался вперед и стал рыться в папке с делом. — А, вот и он.

Скэнлон достал черно-белый рисунок, внимательно посмотрел на него, потом на Харриса. Он прикрыл ладонью нижнюю часть рисунка, снова взглянул на Харриса и произнес:

— Знаешь, сержант, кабы не усы, он был бы вылитый ты.

— Дай посмотрю, — сказал Харрис, протягивая руку через стол.

Скэнлон заметил, что взгляд Харриса сделался настороженным.

— Скажи мне, сержант, ты не знаешь человека, у которого был бы самозарядный дробовик «браунинг» шестнадцатой модели?

Харрис потер подбородок, делая вид, будто пытается припомнить.

— Нет, не знаю. А что?

— Баллистики считают, что Галлахера убили из такого ружья.

— Ты проверяешь продавцов оружия?

— Их слишком много. Кроме того, винтовку или дробовик можно купить, предъявив краденое или поддельное водительское удостоверение. Скорее всего, оружие вообще куплено в другом штате. И то, и другое.

— Что значит «и то, и другое»?

— Как я понимаю, Галлахера и Циммерманов убили одни и те же люди. Доктора и его жену застрелили из автоматической винтовки калибра 5,56 миллиметра. Оружие профессионального убийцы, собирается и разбирается за считанные минуты.

— Почему ты так уверен, что винтовка была разборной?

— Потому что свидетель, который видел парня, входящего в «Кингсли-Армс», сказал, что у него был чемоданчик. Что, по-твоему, лежало в этом чемоданчике, мороженая рыба? — Скэнлон пристально посмотрел на Харриса. — Как поживает миссис Галлахер?

— Нормально, Лу. Она оправится. Не сразу, конечно.

— Она вернула детей в приют?

— Да, вернула. Ей было очень тяжело, но она решила, что детям так будет лучше.

— Она, похоже, очень решительная женщина.

— Так оно и есть.

Скэнлон облокотился о стол.

— Она могла изменять мужу?

— Нет. Ты уже спрашивал меня об этом, чего зря мусолить эту тему?

Скэнлон пожал плечами.

— В этой женщине есть что-то такое, от чего у меня чешется культя.

— Извини, что так говорю, Скэнлон, но, может, тебе просто принять ванну?

— Возможно, ты прав, сержант, — ответил Скэнлон и пошел в дежурку, чтобы расписаться в журнале.

Харрис проводил его до выхода. Скэнлон махнул рукой офицеру на проходной и вместе с Харрисом покинул здание участка. Вдалеке гремел гром. У тротуара притормозила патрульная машина, из нее вылезли двое полицейских и с силой захлопнули дверцы. «Крепко разозлились», — подумал Скэнлон; увидев, как водитель распахнул правую заднюю дверцу. Сзади сидел человек в наручниках. Водитель потянулся к нему, чтобы вытащить наружу, но задержанный попытался отбрыкнуться. Офицер отпрянул, уворачиваясь от пинка.