— Патриотизм вашего дедушки, — продолжал дон Рамон, — отметила и газета «Меркурио». Тогда она выходила в Вальпараисо и придерживалась весьма прогрессивных взглядов. Теперь же она, впрочем, как и многие либералы 80-х годов, стала прислужницей пелуконов. Да, в политике люди с годами становятся консерваторами, только не от житейской мудрости, а от трусости и эгоизма, которые берут над ними верх. Будем надеяться, что этого не случится ни с нами, когда мы постареем, ни с вами, мои племянники, когда вы повзрослеете.

Отдохнув в кабинете мэра и выпив кофе, Альенде направились к парламенту, зданию в псевдоклассическом стиле, утопающему в зелени. Служители любезно согласились по просьбе мэра открыть залы заседаний палаты депутатов и сената, чтобы дон Рамон мог показать племянникам кресла, в которых сиживал их знатный дед, представлявший в течение восьми лет в палате депутатов, а затем в течение четырех лет в сенате радикальную партию.

Посещение парламента дало повод дяде пуститься в новые пространные воспоминания о дедушке Рамоне. Он вспомнил его прозвище Красный Альенде, которым наградили деда за его радикальные взгляды, а также и потому, что он был огненно-рыжий. Дон Рамон был заядлым антиклерикалом, он выступал за отделение церкви от государства, за секуляризацию кладбищ и актов гражданского состояния, за светскую школу. Попы его отлучили от церкви и предали анафеме, но это его мало беспокоило. Защищая свои идеалы, он издавал газеты «Путеводитель для народа» и «Долг», организовал первую в Чили светскую школу «Блас Куэвас» (был такой известный в Чили просветитель в XIX веке, которого преследовали церковники). Народ его поддерживал, об этом свидетельствует его неоднократное избрание в парламент.

Но Красный Альенде был не только передовым для своего века общественным деятелем, он был известным врачом, первым в Чили обратившим внимание на социальные аспекты медицины, на связь эпидемий и смертности с антисанитарными условиями жизни людей. Эти взгляды он изложил в своей работе о причинах эпидемий тифа среди бедных слоев населения, опубликованной в 1865 году. Его стараниями был открыт первый родильный дом в Сантьяго. Правительство, учитывая заслуги доктора Рамона, назначило его президентом Совета по вопросам санитарии, а потом и президентом Совета народного образования. И на этих постах он не получал жалованья.

Выйдя из здания Национального конгресса, дон Рамон повел родственников в парк имени президента Бальмаседы, друга Красного Альенде.

Хосе Мануэль Бальмаседа был избран президентом в 1886 году. В то время англичане владели селитряными разработками на севере Чили, в районе города Икике. Главным владельцем чилийской селитры был англичанин Томас Норт. Посетивший север Чили в конце XIX века русский дипломат и путешественник А. С. Ионин писал в книге «По Южной Америке»: «В Икике есть свой король. Короля этого зовут королем пустыни или скорее королем селитры; его фотографии продаются во всех магазинах, с изображением королевской короны наверху, имя ему полковник Норт».

Бальмаседа предпринял попытку национализировать селитряные копи — главное в то время богатство страны. Но против него восстали чилийские банкиры и дельцы, находившиеся в тесной связи с английским капиталом. Эти пелуконы, имевшие большинство в конгрессе, привлекли на свою сторону ряд реакционных военных, заручились поддержкой церкви. Они устроили мятеж в Сантьяго, пытались захватить президентский дворец и убить Бальмаседу. Это им не удалось. Тогда они образовали мятежную хунту во главе с капитаном военно-морских сил Хорхе Монттом. Хунта, опираясь на военные корабли, захватила богатые селитрой северные районы Чили.

В стране началась гражданская война. Мятежникам оказали помощь английские и германские капиталисты, заинтересованные тогда больше американских в эксплуатации природных ресурсов Чили. Подлинным «стратегическим мозгом» заговора стал прусский капитан Эмиль Кернер, бывший профессор артиллерийско-инженерной школы в Шарлоттенбурге, работавший по найму в Чили в качестве военного специалиста. Он перебежал к мятежникам, получил от них чин генерала и стал фактическим руководителем их вооруженных сил.

Гражданская война бушевала в Чили с 7 января по конец августа 1891 года. Видя, что борьба затягивается, и не желая дальнейшего кровопролития, Бальмаседа оставил власть в руках генерала Мануэля Бакедано, которого ошибочно считал патриотом и своим единомышленником.

Генерал Бакедано предал президента, пустив мятежников в столицу. Бальмаседа же укрылся в аргентинском посольстве в Сантьяго, где вскоре застрелился. Мятежники во главе с капитаном Хорхе Монттом захватили власть, в стране началась кровавая оргия преследований бальмаседистов. «Король пустыни», полковник Томас Норт, получил обратно ранее конфискованные у него селитряные разработки.

…Только к вечеру Чичо и Альфредо с отцом и дядей вернулись в дом дона Рамона. К обеду пришли многие родственники, в том числе два других дяди, врачи Гильермо и Томас с женами и детьми. Гильермо — известный хирург, совершенствовавшийся в Германии и Испании, Томас — стоматолог.

Обед был обильным, с многочисленными чилийскими блюдами из морских рыб и моллюсков, все это сдабривалось хорошим местным белым вином. Альенде были хлебосолами, жизнелюбами, весельчаками. Мужчины — среднего роста, плотные, выносливые. Женщины славились красотой, обаянием, изяществом.