Он сбился и замолчал, по-прежнему глядя вниз.

– Да, конечно, – ответила Надежда, от всей души жалея Жеже.

– Как? Вы так спокойно говорите об этом? – удивился Александр Маркович и уставился на нее в упор.

Надежда недоуменно пожала плечами:

– А при чем здесь я?

– Как при чем? Но мы же наметили его руководителем вашего отдела. – Теперь уже Александр Маркович не сводил с нее глаз.

– Да нет же, – возразила Надежда. – Вы хотели слить вместе три отдела и сделать Ладо… простите, Владимира Автандиловича начальником этого научного коллектива, тогда как я по-прежнему оставалась бы во главе своего подразделения. Разве нет?

Александр Маркович, неожиданно успокоившись, добродушно развел руками и покачал головой:

– Ну что вы такое говорите, Надежда Павловна! Не кажется ли вам, что Владимиру Автандиловичу еще рановато замахиваться на такие высоты? Пусть лучше пока попробует показать, на что он способен на вашем месте.

Надежду словно пыльным мешком огрели.

– Как на моем? А меня тогда куда же? – растерянно прошептала она.

Александр Маркович опять напрягся, втянул голову в плечи и снова уставился в стол:

– Ну, вы же сами все понимаете: двух начальников не бывает. Кто-то должен кому-то подчиняться…

Воцарившееся молчание было невыносимо тяжело для обоих. Наконец Надежда тихо спросила:

– А Владимиру Автандиловичу известно об этих планах?

– Естественно, известно. Он еще позавчера звонил и интересовался, как продвигаются дела с его назначением на новую должность.

– Ах вот оно что, – пробормотала Надежда и медленно поднялась из кресла.

Она направилась к двери, даже не попрощавшись с шефом, а тот облегченно перевел дыхание, словно гора свалилась с его плеч. Выждав минут пять, он нажал кнопку интеркома и произнес:

– Ирочка, деточка, сделай-ка мне кофейку, да покрепче. И сахарку не жалей… Говорят, сладкое помогает при стрессах, – уже себе под нос пробормотал Жеже последнюю фразу.

– Надька, ну что ты так расстраиваешься! – утешала ее Ксюша, понимая, однако, что это без толку. – Ну, станет твой Ладоша начальником, так все же знают цену и ему, и тебе. И он, между прочим, тоже. Не будет он тебе ни в чем поперек дороги становиться. Как скажешь, так и сделаешь.

– Вот-вот, – подхватила Татьяна, у которой от огорчения за подругу глаза были уже на мокром месте. – И потом, на кой, прости, ляд тебе начальственная должность, если ты за своего Ладошу не сегодня завтра замуж выскочишь, а там очень скоро у вас детишки пойдут! – радостно, оттого что на ум пришла такая замечательная мысль, закончила она.

– А ведь верно! – воскликнула Ксюша. – Знаешь, как грузины носятся со своими чадами! Да Ладоша с тебя пылинки будет сдувать, когда станет ясно, что ты ждешь ребенка. Он потребует, чтобы ты уволилась с работы, – это как пить дать!

– Усмири свою гордыню и потерпи немножко, – вторила ей подруга. – Это тебе сейчас обидно, а время пройдет, сама увидишь: что ни делается, все к лучшему. Давай успокойся и попудри носик, а то с расспросами приставать начнут: что случилось да что случилось. А ничего у нас не случилось. У нас все лучше всех. Ясно?

– Ясно, – кивнула Надежда и слабо улыбнулась.

До возвращения обожаемого Ладоши оставалось всего три дня: пятница, суббота, воскресенье. И она решила повременить пока с выяснением отношений. Не телефонный это разговор. Сейчас следовало подготовиться к достойной встрече любимого: накупить и наготовить всякой вкуснятины, убрать до блеска квартиру, в воскресенье застелить кровать шелковым постельным бельем. А сегодня вечером обязательно позвонить и говорить с ним как ни в чем не бывало. Действительно, лучше семь раз отмерить и один раз отрезать.

Но ее опередили.

Когда вечером Надежда подняла зазвонившую трубку, то неожиданно услышала голос Ариадны Теймуразовны.

– Надя, здравствуй, – произнесла она. – Я хочу еще раз сказать, как мы все признательны тебе за помощь, которую ты оказала нашему Ладо. Если когда-либо в будущем тебе что-нибудь потребуется от нас, обращайся безо всякого стеснения. Сделаем все, что в наших силах… Но пока больше не звони Ладо, хорошо? Видишь ли, он женится. – Ариадна Теймуразовна замолчала, ожидая реакции на свои слова, но не дождалась. – Для тебя это, наверное, неожиданная новость, – продолжила она пару минут спустя. – Но Ладо с Сонечкой знакомы с детства, и примерно с этого же времени все видели их женихом и невестой.

– Но она же совсем молоденькая, – пробормотала Надежда, внезапно вспомнив улыбчивую девчушку с тонкими чертами лица и в дорогих, не по возрасту нарядах. – Ей еще в куклы играть.

Женщина на другом конце провода снисходительно рассмеялась:

– И тем не менее я не сомневаюсь, что она станет моему сыну хорошей женой…

«А как же я? Я тоже обязательно стала бы вашему сыну хорошей женой. Не просто хорошей, а самой лучшей!» – хотелось крикнуть Надежде, но она закусила губу. Ощущение того, что ничего уже не изменить, овладело ею. Конечно, на ум приходили вопросы: а почему тогда вы так носились со мной? Зачем называли «почти дочкой»? Но ведь «почти дочка» это еще не невеста сына…