Надежда усмехнулась:

– И откуда тебе известно про бабушку? Она что, на том подносе расписалась и дату поставила?

– Не расписалась и дату не поставила. Зато там стоит клеймо известной ювелирной фирмы, и сделана эта штуковина из серебра лет сто назад. Антикварная вещица, одним словом.

– Что, правда? – удивилась девушка.

– Чистая правда. Не сойти мне с этого места. – И Владимир, чтобы подтвердить свои слова, поплотнее уселся на стуле и с видимым удовольствием отправил в рот очередную ложку смородинового варенья.

– И вы этот поднос тоже продадите?

– Вряд ли. А если и продадим, то только в хорошие руки, понимающему в таких вещах толк человеку, а не какому-нибудь там барыге, который его немедленно перепродаст абы кому, лишь бы побольше заплатили.

Надежда задумалась, а потом все-таки спросила:

– Но, выходит, вы тоже барыги? Вряд ли вы всем этим собирательством и куплей-продажей в ущерб себе занимаетесь.

Вопрос явно пришелся Владимиру не по нутру. Он недовольно поморщился.

– Это смотря как на это взглянуть, – наконец произнес он. – Вон у той бабки поднос наверняка сгинул бы в скором времени, а так она деньги за него получила, по ее меркам, немалые.

– А по твоим?

Он посмотрел ей в глаза и спросил:

– Хочешь начистоту?

Надежда кивнула.

– Вот ответь, как экономист, соразмерны ли деньги, которые получают наши, прости господи, звезды эстрады и ведущие сотрудники, к примеру, твоего института, с пользой, что те и другие приносят государству и людям?

– Ну, польза – это понятие растяжимое… – протянула Надежда, понимая, что не готова вести аргументированный спор на подобную тему. – Удовольствие, которое получают зрители в зале, тоже чего-то да стоит.

– А всем ли по карману это удовольствие?.. Вот то-то же. Раньше на всех заметных культурных мероприятиях лучшие места занимали так называемые блатные, теперь – богатые. И зачастую это совсем не те люди, которые понимают то, что они смотрят или слушают. Согласись…

Надежда покивала.

– Раз так, давай оставим тему купли-продажи в покое. Одно могу сказать: мы стараемся никого не обидеть и особо ценные вещи неизвестно кому не предлагать.

– Значит, вы ездите по городам и весям, ищете, что может представлять для вас интерес…

Владимир продолжил:

– Зачастую приводим в порядок, реставрируем. Этим, кстати, Богдаша занимается. У него золотые руки, из ничего конфетку может сотворить.

– А еще он что-нибудь делать умеет, этот ваш золоторукий Богдаша?

– Наш Богдаша? – удивленно переспросил ее собеседник. – Да он считается одним из самых талантливых монументалистов. Его работы отмечены многими премиями, в том числе международными. Особенно почему-то его любят японцы. Возможно, их потрясает размах Богдашиных работ.

– Никогда бы не подумала. Он всегда такой взлохмаченный, нечесаный, а его свитеру, наверное, лет десять.

– Точно подмечено. Но в этом вся суть его художественной натуры. Богдаше плевать, во что он одет и как выглядит. Когда его обуревает вдохновение, он вообще может о свитер кисти вытирать, а потом в нем же отправиться на свидание.

– А Филипп?

– Филипп у нас эстет и книжный график. Его любит творческая интеллигенция. Из тех, для кого важнее внутреннее содержание, а не внешний антураж. Он парень мастеровитый.

– «Парень» – ему как-то не идет. Ваш Филипп весь как из прошлого века.

– У тебя просто глаз алмаз, – усмехнулся Владимир. – Коржик очень старается соответствовать предкам. У него ведь в роду тот самый предприниматель Корш, что основал театр. Слышала о таком?

Надежда помялась:

– Наверняка слышала, только подзабыла подробности. Расскажешь как-нибудь?

Владимир, честно говоря, помнил только, что друг точно рассказывал о своем предке. Но было это еще в начале их знакомства, поэтому многое выветрилось из памяти. Однако марку держать следовало.

– Конечно, – заверил он Надежду. – Только не сию минуту, естественно. Сейчас лучше скажи, что это за карточку ты вертишь в руках?

Девушка удивленно посмотрела на свои пальцы. Оказывается, она прихватила с собой картонный прямоугольничек с ажурным уголком.

– А-а, это. Это, я так понимаю, визитная карточка тети Поли.

– Ты ее знала?

– Нет, конечно. Она умерла задолго до моего рождения. Но много о ней слышала от тети Нилы, да такого, что не забудешь. Прямо как роман. Прочтешь нечто подобное в книжке – решишь, сплошные выдумки.