Тонкие черты лица, светлая бородка клинышком, чуть волнистые волосы до плеч. Образ как нельзя лучше дополняли коричневый вельветовый пиджак с замшевыми «заплатами» на локтях и шейный платок с «турецкими огурцами».

– Что? – не поняла Надежда.

– Посмотреть не желаете, спрашиваю? – повторил мужчина и поднял за две ручки сияющий надраенной медью самовар. – Баташевский, между прочим, с медалями!

– А зачем он мне? – искренне удивилась девушка. – У меня электрический чайник есть, «Браун».

– Ну, раз «Браун», тогда другое дело, – усмехнулся продавец и с разочарованным видом отвернулся от нее.

Рядом парень с виду попроще – круглолицый, нос картошкой, в растянутом свитере, – акая и гакая, предлагал какой-то пожилой иноземной паре выщербленную фаянсовую миску с незабудками на боку. При этом он все время переворачивал ее вверх тормашками и показывал на что-то изображенное на донышке. Иноземцы сомневались, но отходить не спешили.

Надежда скучающе оглядела торжище и неожиданно увидела чуть дальше шеренгу художников, выставивших на продажу свои творения. «Ага, – довольно подумала она, – здесь, наверное, и Вован обретается со своими церквушками. Потому что кто же купит тот пейзаж со страшенной обугленной развалиной».

Девушка быстро направилась в ту сторону, чтобы с пренебрежительным видом прошествовать мимо квартиранта. На людях он ей ничего сделать не посмеет, а она получит моральное удовлетворение за утреннюю сцену.

Однако ее ждало разочарование: Вована среди живописцев не оказалось. Зато Надежду окликнули сразу несколько авторов симпатичных пейзажиков. С одним она даже разговорилась на предмет художественных достоинств его произведений.

– Ведь когда красиво и все как живое на картине – это же хорошо? – спросила она.

– Очень даже хорошо! – заверил парень и предложил ей летний пейзаж с опрятной избушкой, на завалинке которой развалился прямо всамделишный пушистый котяра.

– В другой раз, ладно? – улыбнулась Надежда и подумала: «А почему бы и нет? Такого симпатичного котика я бы с удовольствием повесила у себя в квартире. Не то что…»

Она поняла, что сейчас опять начнет думать про Вована, и решила, что он того не стоит.

Время близилось к трем, и Надежда неожиданно почувствовала, что проголодалась. Чуть дальше по набережной, как ей было хорошо известно, находилось кафе-ресторан «Древний Коврюжинск», переделанное из общепитовской столовой советских времен. Его интерьер был куда симпатичнее, чем внешний вид этого двухэтажного, прямоугольного в плане здания, с голым, крашенным голубой краской фасадом и скучными одинаковыми окнами.

Девушка выбрала уютный столик в углу, покрытый темно-красной скатертью, и села на широкую деревянную лавку возле него. Посуда здесь была вся сплошь глиняная, обливная, в меню – блюда русской кухни. Надежда не ожидала, что получит удовольствие от обеда, – кормить стали заметно вкуснее и разнообразнее, чем она помнила по предыдущим наездам в город. Отведав наугад несколько блюд с броскими названиями, она пришла в чудесное расположение духа. И даже сочла прекрасным поводом возгордиться своей малой родиной. Ничуть не хуже, чем за границей, решила девушка…

Уже начало темнеть, когда Надежда наконец-то подошла к теткиному дому. Опустившаяся на землю тишина словно съела все звуки, и девушке стало не по себе. Не шелестели листья деревьев, не стрекотали в траве кузнечики. Правда, на первом этаже дома горели все окна, придавая ему приветливый, гостеприимный вид. Раньше, когда здесь жила тетя Нила, так и было. Любого в этом доме ожидал радушный прием, не то что теперь.

– А что теперь? – бодро произнесла Надежда, обращаясь к себе самой. – Тети нет, но я хозяйка этого дома. Никто ничего мне поперек сказать не смеет! – И она отважно открыла калитку.

Чтобы не растерять боевого настроя, девушка быстро поднялась на крыльцо, вошла в дом… и остолбенело замерла. Дверь из галерейки в кухню была распахнута настежь, и сквозь нее виднелся накрытый к ужину в смежной комнате стол под оранжевым шелковым абажуром с бахромой.

Но не это так поразило Надежду. Ее ждал не только уставленный приборами и едой стол, но и квартирант с двумя приятелями, которые весьма картинно расположились по обе стороны двери. По одну – уже знакомый Надежде Вован, по другую – интеллигент с бородкой, что окликнул ее возле торговых палаток, и парень попроще, в растянутом свитере.

– Где-то мы уже с вами встречались, – задумчиво нахмурив брови, произнес интеллигент.

– Сегодня днем на пристани вы пытались всучить мне самовар, – усмехнувшись, ответила Надежда. – Надеюсь, он был не тети-Нилин?

– Ну что вы, конечно нет! Как вы могли такое про меня подумать? – чуть не задохнулся от возмущения молодой человек с бородкой. – Филипп Корш никогда не позволит себе взять чужое… Кстати, Филипп Корш – это меня так зовут.

– А я Надежда Павловна Ивановская, – представилась девушка не без оттенка высокомерия. – Хозяйка этого дома.