В своей речи в Кнесете Садат, по существу, предложил мир в обмен на землю. Но Садат хотел получить обратно не только египетские территории, потерянные в Шестидневной войне. По его словам, чтобы воцарился действительный мир, Израиль должен вернуться к границам до 1967 г. и гарантировать палестинцам создание их государства.

В сентябре 1978 г. президент США Джимми Картер принял Бегина и Садата в Кэмп-Дэвиде в окрестностях Вашингтона. В течение 13 дней сложных переговоров Бегин согласился вернуть египетские земли, занятые Израилем в 1967 г. Многолетняя и острая проблема Старого города Иерусалима была отодвинута в сторону, а Бегин согласился продолжить переговоры по вопросу палестинской автономии в Иудее и Самарии. Взамен Садат заявил о полном признании Израиля, включая обмен послами и установление культурных и торговых отношений.

Последствием садатовской мирной инициативы стал фактический разрыв дипломатических отношений всего арабского мира с Египтом. Взбешенный Каддафи возобновил призывы к убийству Садата. Четыре года спустя, 6 октября 1981 г., во время парада по случаю годовщины Войны Судного дня Садат был убит мусульманскими экстремистами фундаменталистского толка, которые не приняли признания Садатом Израиля.

После смерти Садата, в период президентства Хосни Мубарака, израильско-египетский мир стал прочнее — хотя это был, бесспорно, «холодный мир». Торговые связи между двумя странами еще слабы, ограничен обмен дипломатами. Тем не менее мир устоял даже в период войны в Ливане (1982). Очевидно, «холодный мир» лучше «горячей войны» и для египетских лидеров.

Шалом-Ахшав — для израильских левых то же, что Гущ-Эмуним — для правых. Это постоянно оказывающая давление на политиков группа, не связанная ни с одной политической партией. Организация основана в 1978 г. 350 армейскими офицерами запаса. Опасаясь провала переговоров премьер-министра Бегина с египетским президентом Анваром Садатом из-за отказа Бегина пойти на территориальные уступки, они написали ему открытое письмо: «Правительство… которое ставит Страну Израиля выше мира, может доставить серьезные испытания нашей совести… Правительство, которое ищет путь к окончанию исторического конфликта через Зеленую черту (т. е. Иудею и Самарию)… еще раз заставит нас усомниться в справедливости нашего дела». Подписи под письмом с именами и воинскими званиями офицеров предвосхищали возможную критику и обвинения в левом пацифизме. Организация, созданная ими, получила название «Мир сейчас» (Шалом-Ахшав на иврите).

В тот сентябрь, когда Бегин готовился к переговорам в Кэмп-Дэвиде с Садатом и американским президентом Картером, 100 000 израильтян собрались в Тель-Авиве на организованную движением Шалом-Ахшав демонстрацию, чтобы подтолкнуть Бегина к заключению соглашения с Египтом.

С момента подписания египетско-израильского мирного договора Шалом-Ахшав сосредоточил свое внимание на Иудее и Самарии. Организация выступает против строительства еврейских поселений на этих территориях и убеждает Израиль признать право «палестинцев» на национальное существование.

Шалом-Ахшав был центром оппозиции Ливанской войне (см. гл. 175). 25 сентября 1982 г. она организовала крупнейшую в истории Израиля демонстрацию. Приблизительно 400 тысяч израильтян (более десяти процентов еврейского населения страны) собрались в Тель-Авиве с требованием провести официальное правительственное расследование массовой резни, учиненной ливанскими христианами несколько дней назад в палестинских лагерях Сабра и Шатила близ Бейрута (см. гл. 175). Спустя несколько месяцев, в феврале 1983 г., активист Шалом-Ахшав Эмиль Гринцвайг был убит осколком гранаты, брошенной в толпу демонстрантов. Хотя убийство было делом рук террориста-одиночки, оно буквально потрясло израильские политические круги и привлекло внимание общества к росту жестокости и насилия в политической жизни страны.

«Все войны, — заметил американский историк Артур Шлезингер-младший, — популярны в демократическом обществе только в первые тридцать дней». Так обстояло дело и с войной Израиля в Ливане, самой длительной в израильской истории. В ее начале цель военных действий — покончить с террористами ООП, базирующимися в Южном Ливане, — была поддержана почти всеми израильтянами. Южный Ливан граничите израильской Галилеей — областью, часто подвергавшейся артиллерийскому обстрелу и налетам террористов ООП. Официально эта война и именовалась в Израиле операцией «Мир Галилее». Однако чаще ее называли войной Арика — по имени израильского министра обороны Ариэля (Арика) Шарона, который надеялся, что временная оккупация Ливана Израилем, сопровождаемая ликвидацией засевших там сил ООП, сделает возможным заключение мирного договора между Израилем и Ливаном.

Но Израиль быстро понял, что Ливан — страна, исключительно не подходящая для того, чтобы навязывать свою волю. Ливан был разодран на части враждующими между собой религиозными и этническими группами: христианами-маронитами, мусульманами-суннитами, мусульманами-шиитами, друзами и «палестинцами». «Они ненавидят друг друга сильнее, чем любят своих собственных детей», — так один высокопоставленный ливанец объяснил причину непрекращающейся вооруженной борьбы, которую уже давно ведут друг с другом эти группировки.

В конце 1970-х гг. Израиль заключил неформальный союз с христианами-маронитами, которые небезосновательно сетовали на свое постепенное отстранение от власти мусульманскими и палестинскими группировками. К тому же Сирия только что направила в Ливан свои войска, и марониты опасались, что сирийцы захватят всю страну. И эти опасения не были лишены оснований, поскольку Сирия всегда считала Ливан частью своей территории. Еще предшественник Бегина на посту премьер-министра Ицхак Рабин отправил оружие ливанским фалангистам (одна из маронитских вооруженных групп) и поручил израильскому командованию обеспечить их военной консультативной помощью.