Вывод: только диктатура может спасти властную элиту от террористических покушений, ставших уже традиционными на Кавказе. Без вовлечения социально активных людей в армию сторонников диктатора, Россию ждет то же, что Германию 36 лет назад: разгул террора «красных бригад» (RAF) против оставшейся от старых времен бюрократии.

Рассматриваемый период развития общественного духа пройдет под знаком морального авторитета Путина, который получит мировое влияние. Это связано с тем положением противо-центра, объединяющего недовольные гегемонией США страны, которое занимает Россия. А Путин, как все понимают, вернется к власти в 2012 году, пользуясь тем имиджем благодетеля России, который ему сформировали подконтрольные СМИ (а это почти все СМИ в стране). И вот как все произойдет.

Сейчас идет становление информационного общества – с новыми формами общественных отношений и управления. В противоположность прежним формам насилия – это будет мягкое воздействие информационного плана. Политическая борьба уже сейчас разворачивается в имиджевом плане. Здесь Путин доказал свое превосходство, благодаря нефтяным доходам, потраченным на обретение контроля за СМИ и создание его благоприятного имиджа.

Но нефтяная власть не будет вечным наркотиком, необходимо будет реагировать на то, что отложил Путин. А он отложил буквально все – начиная с пенсионной реформы, заканчивая реформой ЖКХ. И его преемнику придется разгребать авгиевы конюшни, преодолевать системный кризис, порожденный грядущим коллапсом инфраструктур, не обновлявшихся с советских времен. Преемник Путина возьмет на себя все риски и недовольство народа ухудшением положения.

Начнется смута, как во времена Бориса Годунова. Народ потребует возвращения на царство Путина, который ассоцируется с хорошими временами. И тот, замкнувший на себя денежные потоки от экспорта нефти и газа, милостиво вступит в политическую борьбу, и легко победит конкурентов. Деньги, в наше десятилетие окончательно победившего эгоизма, предсказуемо возьмут верх.

Преобладание духа эгоизма, который победил даже государственные идеи и подменил их собой, проявилось в нападении США на нефтяной Ирак, и России – на «Юкос». Таким образом, 2003 год может быть по праву назван годом победы духа прагматизма в мировом масштабе. На нижних уровнях проявление этого духа – повышенная собранность, сосредоточенность, замкнутость людей на своих индивидуальных особенностях, целях и интересах. В такое время особенно видна четкая дистанция между людьми. Становится неприличным проявлять явный интерес к жизни и личности другого человека. Появляется более заметное разделение между различными социальными группами. Это видно даже в общении с родными, друзьями и любимыми. «Близкие отношения – еще не повод вмешиваться в мою частную жизнь; у тебя свои дела, у меня – свои», – примерно такова характерная позиция этого времени.

Но пик идеи – это начало ее конца. С целью самосохранения дух эгоизма порождает апокалиптическое настроение у людей. Сознание находимости мира на пике «великого перелома», на краю бытия, в конце истории – сообщает всем принимаемым решениям патологическую лихорадочность. Речь идет о «последних усилиях», в смысле рокового «или – или». Вот почему представители власти так яростно борются с теми, кто хочет ее отнять. Но их усилия приведут к противоположному результату. Когда не работают социальные лифты, поднимающие достойных в систему управления, происходит формирование контрэлит с революционными настроениями.

Высшая страта представляет собой элиту, которая определяет приоритеты развития общества. Смена элит представляет собой смену личностей, поколений, приоритетов – но отнюдь не смену общественного строя, включая экономический базис. Напротив, само устройство здесь представляется почти незыблемым, а конфликты связаны с работой упомянутых «социальных фильтров». Последние должны обеспечивать высокую социальную мобильность, как горизонтальную, так и вертикальную. Снижение мобильности приводит к ухудшению качества элиты. Последнее же обстоятельство либо приводит к тому, что увеличение мобильности и смена элит осуществляется «мимо фильтров», путём насилия, либо к тому, что само общество перестаёт существовать, распадаясь и включаясь «по частям» в другие, более жизнеспособные с точки зрения механизма смены элит, социумы.

Главная проблема России, которая приведет к революционной ситуации, та, что люди с деньгами, делающие свой бизнес, искренне уверены в своём праве быть депутатами, государственными чиновниками, политиками. Богатые люди у нас не различают понятий «правящий класс» и «элита», точнее, ДЛЯ СЕБЯ они уже и так элита, теперь они хотят быть «правящим классом» официально. И с фильтрами они уже разобрались давным-давно: при наличии соответствующего бюджета можно стать телезвездой, модным писателем, певцом или доктором наук, в зависимости от предпочтений.

Однако, отстояв свои индивидуальность и независимость, люди начинают понимать, что им не от кого обороняться. Они становятся самодостаточными, не зависят от внимания, невнимания, мнений и позиций своего окружения. Оторвавшись от остальных людей, своим отрицательным примером эгоистичные властители сами себе копают яму. Остальные люди ужасаются их примеру (скандал с Прохоровым заставил европейски-ориентированную элиту определиться в своих моральных предпочтениях), и отворачиваются от духа эгоизма. Они становятся более открытыми, прямыми и откровенными. Начнется действие психоаналитического механизма «вытеснения и проекции», когда некая скандализующая характеристика, подмеченная нами в нас самих, вытесняется нами из сознания и неосознанно проецируется на других – для того, чтобы уже в этом качестве подвергнуться «решительному и бескомпромиссному» осуждению.

Именно так и происходят подобные процессы в истории в лучшем, наиболее гармоничном случае: от изменения частных отношений, к появлению новых идей и устремлений в обществе, и, затем – иной организации жизни, иному общественному порядку. Но в России этот процесс реформ всегда сталкивался с реакцией – контрреформами усиления государства. Это связано со сменой поколений элит: даже после революций у власти оставались прежние чиновники, со старым менталитетом. Собравшись с силами, они и проводили контрреформы, когда общественность остывала к реолюционным идеям.