Шрифт:
Вера кивнула.
– Хотя Ариадну Константиновну вам пришлось очень долго уговаривать. Она говорила, что учить богатеньких дебилов - а у новых русских как раз такие детки - не желает ни за какие деньги. Беседовал я тут с ней на днях...
Вера сжалась.
– А зачем это вам? К истории Зои это не имеет ни малейшего отношения...
Следователь снова закурил уже без разрешения. Нагло стряхнул пепел на ковер.
– У меня нет подобной уверенности. А давно вы не видели Максима Петровича? И знаете, Вера Алексеевна... Дело в том, что за день до отравления Нелли позвонила Эдмунду Феликсовичу... И торжествующе заявила, что теперь надеется на его благосклонное внимание.
– Без всяких доказательств своей надежды?
– Увы, с доказательствами... Неля объявила, что ее главная соперница, Зоя, страдающая психическим расстройством, вновь отравилась.
Вера не поверила своим ушам думала, что ослышалась.
– За день до отравления?
– Именно... Как вы считаете, что все это значит?
19
Валя пришла в спортзал рано утром. Как мало здесь изменений... Все тот же цирковой шатер, все та же раздевалка, даже вахтер, кажется, тот же самый, только поседевший и сморщившийся забытой лимонной коркой...
– Вы к кому?
– спросил он.
– К Леониду Иванычу, - сказала Валя, стараясь еще лучше скрыть волосами слуховой аппарат.
Вахтер осмотрел ее с большим сомнением.
– Ну... проходите... он в зале.
Валя поднялась по ступенькам. И лестница такая же, и в зале точно так же поскрипывают тренажеры... Сентиментальное путешествие в прошлое.
Леня отжимал штангу. Валя засмеялась. Все в точности, как много лет назад... Леня... Он по-прежнему хранил улыбку всегда наготове. Запах металлических "блинов"... Огромные окна с пола до потолка... И лучи солнца, холодно ударяющие в зеркала, распластавшиеся по всей широкой стене...
Леня аккуратно опустил штангу и выпрямился. Сделал шаг вперед...
– Валька... Неужели это ты?
Валентина снова засмеялась.
– Не веришь глазам своим?
– Верю с трудом... Тренироваться будешь?
Валя махнула рукой.
– Не издевайся. У тебя все в порядке?
– Работаем без меня! Минут десять!
– распорядился Леня, подхватил Валентину под руку и вывел в коридор. Усадил в кресло.
– Валька, да какой порядок?! Весь злобой изошел! Нормальные люди в спортзалы не ходят - у них на то денег нет. Вот так когда-то и вы все ушли потихоньку... А ходят нынче одни распальцовочники. Тут у меня сын записался на занятия в Школу скорочтения. Там им по методике показывали упражнения по гимнастике рук - как тренировать кисти, чтобы быстрее записывать лекцию. А у новых русских - тоже гимнастика рук, да?
– В смысле - что они воруют?
– Нет, я имел в виду - делают распальцовку. Но и твоя мысль очень верная, - улыбнулся Леня.
– Я тогда предлагал Катерине: ходи ко мне просто так, бесплатно. Я тебя буду сам по утрам проводить, раздевалку тебе открывать... Талантливая она была в гимнастике, твоя спортивная подруга. Катерина-веревка... Поколебалась она и отказалась. Честность не позволила. Хотя в зал мечтала ходить и ходить еще много лет.
– Она не только спортивная...
– прошептала Валя.
– Что?
– не понял Леня.
– Валька, да ты-то как живешь? Виноват, даже не спросил...
– Живу плохо, на раз вообще пока живу - это уже хорошо, - торжественно сказала Валя.
– Леонид, Катя - не только моя спортивная подруга, она, как говорят теперь дети на своем мерзком жаргоне, моя подруга по жизни. И ей нужно помочь. Беда у нее...
На углу возле метро Кате вдруг столкнулась нос к носу с Добровым. Изумилась.
– Максим Петрович... это вы?..
Бывший директор недобро ухмыльнулся.
– Что, непохож на прежнего? Как же, как же... сильно изменился, знаю... Долго болел, лежал в больнице...
Катя поразилась еще больше.
– В больнице?..
– Ну да, ну да... Помните, мне один докторишка это обещал? Напророчил, паразит! Как он и говорил, я сам в больницу приполз, на карачках... Два месяца отвалялся, как один день. Подлечили вроде...
– А...
– начала Катя и запнулась, смутившись.
Ей было мучительно видеть худого, без улыбки, потерявшего всю свою резвость бывшего директора. Добров махнул рукой.
– Сужусь... Уже не первый месяц. Суд - дело долгое... "Холодный дом" в любой стране и в любые времена. Но я хочу не власти, а справедливости. Катя вспомнила Пушкина - не правосудия прошу...
– Справедливости? О чем вы говорите? Вы ведь умный человек... Ее не бывает на свете.
Максим Петрович прищурился и тотчас стал прежним - хитрым и язвительным.
– А это мы еще посмотрим, чего бывает и чего нет! Не рассказывала вам ничего ваша подруга Верочка? Ух, и мерзкая баба! Лихая, скрытная, себе на уме. Она мне всегда напоминала сладковатую по весне картошку с этаким мерзким паточным привкусом... Человек-гнилушка. Если дать ей другую характеристику, то за пивом ее еще послать можно, а за водкой - уже никак. Не принесет. А впрочем, преклоняюсь! И признаю ее прекрасную женскую волю, силу и изворотливость. Я всегда считал, что женщины обладают такой твердостью и выносливостью, какие мужчинам и не снились, хотя с детства мне упорно внушали, что женщины - хрупкие, нежные, чувствительные создания. Гвозди бы из них делать! А ни на что другое они и не годятся. Хотя чтобы создать что-нибудь, нужно не так уж много сил. Вот чтобы решить, что именно надо создать, нужна действительно огромная сила. Разлюбезная ваша подружка... Памятник ей при жизни ставить надо, вашей закадычной! Настоящая каменная баба. Хотя каменный век закончился вовсе не потому, что кончились камни. Отличница капиталистического труда. Вот она - человек, который мне бы пригодился. Твердый, как кремень, и скользкий, как змея. Она, а не вы, Екатерина Кирилловна, уж извините... И как вам работается в ее школе?