– А мне бриллианты? – уточнила я с усмешкой, а тётка кивнула и мне в тон проговорила:

– А тебе бриллианты. Кому ещё? Ты у меня одна радость. – И тут же крикнула в сторону кухни зычным не по возрасту голосом: - Тося, чай остыл! Ты же знаешь, что я люблю только горячий чай! Я тебя зарплаты лишу!

Тося, в миру Анастасия Григорьевна Пращук, появилась в комнате, хозяйку недовольным взглядом наградила и хлопнула на стол горячий чайник.

– Тося, скатерть же!.. – закатила глаза Фая и сжала маленькие кулачки, которые вкупе с обилием перстней могли, при желании, превратиться в смертельное оружие.

– Ника, ты ей хоть скажи, чтобы не доводила меня! – взмолилась Анастасия Григорьевна, а я рассмеялась и прикрикнула на них:

– Тихо, дамы! Тося, садись чай пить.

А вот сегодня Фая чая не просила и вообще выглядела недовольной и раздражённой. Такое её настроение не было редкостью, но сегодня уж как-то особенно это бросалось в глаза. А когда я прошла в комнату, которую она гордо именовала гостиной, мне продемонстрировали чашку из сервиза с трещиной на боку. Она демонстративно была выставлена на середину стола и, видимо, её уже давно разглядывали и из-за трещины злились. Я Фаю очень хорошо знала, поэтому угадала трагедию с одного взгляда.

– Вот, полюбуйся, - заявила она мне, ткнув в чашку пальцем. – И как я должна вернуть её в сервиз? Это же уродство!

– Можно задвинуть её к самой стенке, - предложила я.

Фая посмотрела с недоумением.

– К какой стенке? Ты думаешь, что говоришь? Это китайский фарфор.

– Склеенный, - как ни в чём не бывало, сказала я, а тётка приуныла.

– Вот ведь…

– Да, и поругать некого, - ехидно провозгласила Тося, появляясь в комнате. – Сама её на пол смахнула!

– А ты и рада, да? – обиделась на неё Фая, а я отвернулась, чтобы успеть справиться с улыбкой.

– Охота вам из-за чашки ругаться, - попыталась я воззвать к их разуму.

– А что же мне с ней делать? – расстраивалась Фая, а я чашку взяла, подошла к старинному комоду, на цыпочки приподнялась, чтобы дотянуться до полки с сервизом, и чашку задвинула в самый дальний угол.

– Вот и всё.

– Это называется, решила проблему, да? – проворчала тётка, но спорить не стала, только рукой безнадёжно махнула. Тося же удовлетворённо кивнула и пообещала мне чай с ещё горячим ореховым печеньем.

Я на диван присела, по привычке закинула ногу на ногу, хотя Фая меня за это и ругала, и платье на коленях разгладила, чтобы не морщилось.

– Что у тебя случилось?

Я глаза на Фаю подняла. Пожала плечами.

– Ничего вроде.

– Во-от! – Она поправила крупные бусы, украшавшие её тонкую шейку, и на стул опустилась с таким видом, словно это был королевский трон. И ногу на ногу, конечно же, не закидывала, Фая таких дурных манер не имела. Она села, элегантно пристроила локоток на край стола и пальцы, украшенные перстнями, сцепила. – В этом вся твоя проблема. У тебя ничего не происходит.

– Вот по этому поводу я точно не расстраиваюсь. Некоторые, спокойную жизнь, счастьем называют.

– Скучные, никчемушние люди. Ты меня на полвека младше, а мне на тебя смотреть скучно. Вот у меня в твоём возрасте ни дня для скуки не было. А ты замуж вышла, и теперь от тоски сохнешь.

– Неправда. – Я даже головой покачала. – Никакой тоски. И вообще, у меня всё в порядке. И муж есть, и работа, и отдельная квартира. Не всем так везёт.

– Это точно. А ведь я тебе говорила, не выходи за него.

– Он меня любит.

– Велика заслуга! Нет бы ты уродом была или дурой непробиваемой, вот тогда можно было бы цепляться за того, кто любит, а так… - Фая махнула на меня рукой.

Тося вошла с подносом и на Фаину кинула гневный взгляд.

– Вот чему вы девочку учите? Живёт ведь хорошо. Муж такой… солидный.

– Ну, какой он солидный! Ты хоть знаешь, что такое солидный? А этот… мент.

Я даже рассмеялась, а Тося замерла с глупым видом.

– Господи. Что за словечки, Фаина Александровна?

Фая самодовольно усмехнулась.

– Нормальные. Сейчас все так говорят. По телевизору я слышала.

– Опять НТВ смотрите? Обещали ведь.

– Так, всё, замолчи. – Фая нетерпеливо махнула на домработницу рукой. – Налей мне чаю. Ника, что ты там сидишь? Иди к столу.

Я с дивана поднялась и пересела к столу. С благодарностью улыбнулась Тосе, когда та передо мной чашку поставила, и от печенья отказалась.

– Правильно, - кивнула Фая, прожевав первый кусочек. – Нечего себя баловать. Баловать будешь после семидесяти. И давай, рассказывай. Поругалась с ним?