Мойше Машбер был одним из его должников. Услышав, что в городе и округе носятся странные слухи, Котик сначала не поверил. Он сам довольно часто в своем оборванном пальто наведывался в контору и видел, что ничего особенного там не происходит: контора как контора. Но слухи все не прекращались, и Котик забеспокоился и утратил сон. Он стал ломать голову над тем, каким образом приблизить срок векселей и благополучно забрать деньги. Но ничего не смог придумать, кроме того, что он всегда делал со своими должниками, но более мелкими и не такими почтенными, как Мойше. И он решил подослать к Мойше Шмулика-драчуна.

Впрочем, когда Котик договаривался со Шмуликом о Мойше Машбере, он так сказал ему:

— Помни же, Шмулик, куда ты идешь! Помни, с кем имеешь дело. Не тронуть, руку не поднимать, разве только ударить по столу. Денег мне еще не следует, срок не вышел, но нужно лишь пугнуть, пусть не думает, что это так просто, пусть заранее видит, кто будет на моей стороне, когда наступит срок и когда это понадобится.

Это поручение Шмулику было весьма не по душе. Ему еще никогда не приходилось ходить на «работу» в такие почтенные дома. Красноречив он не был, говорить не умел. Вся его сила заключалась, собственно, только в кулаке, который он, имея дело с мелкой сошкой, сразу пускал в ход и тут же добивался своего. Но как поднять руку на Мойше Машбера?

Поэтому он явился к Машберу слегка растерянный. Это произошло вечером, когда, по его расчетам, Мойше Машбер уже должен был прийти из конторы. Если бы в доме, как это часто бывает в другие дни, находились Элиокум и Катеруха или кто-либо другой из служащих конторы, появление Шмулика, возможно, не произвело бы такого ошеломляющего впечатления. Но именно сегодня никого из служащих не было, и можно себе представить, что испытали домочадцы, оказавшись с глазу на глаз с этим субъектом. Достаточно было лишь взглянуть на его физиономию, чтобы понять, что этот человек не остановится ни перед чем.

Его тут же спросили, что ему нужно, и попросили сесть. Шмулик послушно сел и сразу же выпалил:

— Я пришел от Котика… От Котика пришел я… Деньги!

— Какие деньги? — сказал Мойше. — Вам кто-нибудь, упаси Бог, должен?

— Не, не мне… Котику.

— Какое же отношение вы имеете к Котику? Тот разве немой и сам не может сказать, что ему должны?

— Я!.. — закричал он в ответ. — Меня зовут Шмулик, имя мое Шмулик… Весь город знает меня, и вы тоже должны меня знать. Я заступаюсь за других, я иду… — Он начал входить в роль.

Уже один вид Шмулика, который принес в дом мерзкий запах своей давно не мытой одежды, одна его фигура, плохо вымытые руки с затверделыми рубцами могли подействовать так, что кое у кого перевернулось все внутри. Некоторых, особенно деликатных, начало тошнить при одном взгляде на него. Немудрено поэтому, что уже при первых его словах у всех присутствующих побледнели лица.

— Так будьте добры, передайте вашему Котику, — сказал Мойше, — передайте ему, что он низкая тварь и что денег ему еще не следует, а когда будут причитаться, пусть приходит сам, без посредников. Скажите ему…

— Наши деньги! — выкрикнул Шмулик. — Наши деньги! Чтобы деньги были!

И так стукнул кулаком по столу, что все имевшееся в доме стекло зазвенело, и все, кто был в доме, в других комнатах, прибежали в столовую. Даже из кухни явилась прислуга, которая почувствовала, что какая-то беда надвигается на дом.

— Что там за шум? — вдруг донесся из спальни голос Нехамки.

…После того как Шмулик покинул дом, все остались в столовой. Друг другу в глаза не глядели, а говорить и подавно не могли. Хорошо еще, что в доме не было чужих, кто бы мог весь этот сор вынести на улицу. Но было достаточно уже и того, что Гителе, удалившись вечером с мужем к себе, в отчаянии заломив руки, спросила: «Мойше, на каком мы свете? Что будет? Надо ведь что-то предпринять, что-то делать…» А на Нохума Ленчера визит Шмулика так подействовал, что он, уже не считаясь ни с чем, стал донимать больную жену откровенно злобным ворчанием: «Слышала? Что я говорил? Вот до чего мы уже докатились? Раньше меня не хотели слушать, отмахивались от меня, а теперь уже ничего не поможет…»

Даже Янкеле Гродштейн, старший зять Мойше, у которого при всех обстоятельствах всегда было выражение спокойствия на лице, — даже он, этот тихий голубь, воскликнул:

— Дальше некуда!

Тут же в связи с приходом Шмулика Янкеле вспомнил маленький эпизод, свидетелем которого он был сегодня утром. Он стоял на рынке, недалеко от кучки торговцев, и как раз в это время мимо прошел Сроли Гол. В другое время никто бы не оглянулся на него. Но теперь все к нему повернулись, словно увидели загадочное существо, и сразу все торопливо взглянули на него, Янкеле Гродштейна, будто появление на рынке Сроли имело к нему прямое отношение. Да, весь город уже знает, что его тесть — должник этого человека. И всех, заметил он, удивляет не столько то, что Сроли вдруг оказался богачом, сколько главным образом то, что Мойше Машбер докатился до обращения за помощью к такой личности, как Сроли Гол.

— Видали? — прошептал кто-то, кивнув в сторону Сроли. — Прохаживается, будто весь рынок принадлежит ему…

— Цаля Милосердый называет точную сумму, которую Мойше Машбер одолжил у Сроли, — заметил другой. — Цаля знает это твердо, потому что он сам рекомендовал ему эту сделку. Он сам взял деньги у Сроли.

— Что ж, всяко бывает, — вставил третий, — бывает так, что нищий вытащит крупный выигрыш, а богач — «номер шиш»!

Этот разговор происходил в присутствии Янкеле — торговцы видели, что он стоит недалеко и может услышать. И что же они будут говорить теперь, когда узнают о посещении Шмулика?