Не дожидаясь, пока журналистка справится с волнением, Аганесян решил ответить:

– Начну с последнего заданного вами вопроса. Да, скрывать не буду, там произошел неприятный эпизод. Кстати, тот охранник сейчас поправляется и наша организация всячески помогает ему с реабилитацией. Мы также оказали помощь его семье. Но представители холдинга приехали туда как законные хозяева. Приехали, хочу отметить, с милицией, которая не зафиксировала с нашей стороны никакого нарушения законодательства. Я, честно говоря, предвидел такой вопрос, – улыбнулся Аганесян, – и поэтому принес сюда документы, которые доказывают нашу правоту. С ними может ознакомиться любой из присутствующих после пресс-конференции. Но если коротко, то ЗАО «Фармацея» было в таком положении, что нам и не надо было его захватывать. У нас оказался контрольный пакет акций этого предприятия еще задолго до инцидента. Не скрою, у нас был свой интерес к этому производству. Мы;– деловые люди и делаем бизнес. Я бы посчитал личной потерей, если бы эта организация попала в руки нечистоплотному дельцу. Мы, кстати, с прежним директором Виктором Алексеевичем Марчуком давно вели переговоры о том, чтобы помочь предприятию выкарабкаться из кризиса, но он отверг все наши попытки. Вы, неверное, плохо информированы о положении ЗАО «Фармацея» – это компания влезла в многомиллионные долги. Марчук за все это время даже не позаботился о поиске инвестиций. Организация жила только тем, что искала подачки со стороны государства. Мы ж, повторяюсь, уже решаем эту проблему, выплатили людям зарплату. Кстати, а вы, уважаемые журналисты, задавали себе вопрос, а где сейчас Виктор Марчук? По моим сведениям, он уже давно за границей.

Последняя реплика Аганесяна взорвала сидящих в зале журналистов, которые стали оживленно обсуждать эту новость. В это время Аганесян удовлетворенно налил себе в стакан минеральной воды и дождался, пока шум в зале стихнет, чтобы продолжить пресс-конференцию.

– Пресс-служба Фонда поддержки старого города, Игорь Свечников, – из первого ряда поднялась фигура хорошо одетого мужчины средних лет. – Меня все-таки интересует вопрос старого квартала по Новограбовской улице, – это ведь единый архитектурный комплекс старой Москвы. Говорят, что в здании ЗАО «Фармацея» останавливался Достоевский. И не повлияет ли в целом ваша застройка на наше историческое наследие?

– Уверяю вас, что нет! – живо отреагировал на вопрос Аганесян. – Как вы знаете – этот вопрос поднимался в мэрии и городской думе. И нашел там полную поддержку. Представленный нами проект учитывает особенности городской застройки. И, на мой взгляд, является благом для Москвы. Ведь не секрет, что здание находится в аварийном состоянии. А денег у города на его капитальную реконструкцию, к сожалению, нет. И не понимаю, почему некоторые средства массовой информации постоянно негативно высказываются по этому поводу. Что касается пребывания в этом доме знаменитых людей, хочу вам предложить как председатель фонда, который не раз поддерживал культурные проекты, – представьте нам свои предложения по поводу размещения на стенах здания памятных досок. Уверен, что мы поддержим это предложение.

В зале кто-то захлопал, а Аганесян, польщенный вниманием, поднял руку, чтобы прекратить рукоплескания.

– Глеб Сомов, – в зале поднялась еще одна рука из представителей столичной прессы.

– Да, пожалуйста, но только это последний вопрос – виновато улыбаясь, пригласил задавать вопросы Аганесян.

– «Московский полдень», – представил свое издание журналист.

– Да, я знаю ваше издание и не доволен тем, что вы все больше сползаете в желтизну, – не удержался от комментариев бизнесмен.

– Польщен вашей оценкой, но, тем не менее, Артур Артурович, прошу вас ответить на один маленький вопрос.

– Ну, давайте же, потому что я спешу, – Аганесян, предчувствуя какой-то подвох, заерзал в кресле.

– По городу проползли слухи, что пропала дочь вашего бывшего компаньона Ашота, который сейчас находится в Бутырке. Как бы вы могли прокомментировать этот факт?

– Да, в самом деле мы с Ашотом пересекались по некоторым деловым вопросам, но, поверьте, без всякого криминала. Но, в любом случае, – заметил московский меценат, – я не имею никакого отношения к его семейной жизни, тем более к его криминальной истории... А что касается Риты, дочери Ашота, – после некоторой паузы подытожил Аганесян, – мне ее местонахождение неизвестно. Попробуйте узнать через коммунальные службы или участкового инспектора. А, может быть, она просто уехала на отдых за границу.

– У нас есть сведения из проверенных источников, что на дом Ашота было совершено нападение неизвестными злоумышленниками. Несколько дней дом находился без охраны, а на данный момент милиция ведет там расследование.

– Вот как? – на лице Артура Артуровича был написан страх и удивление.

– Так что вы скажете по этому поводу? – продолжал задавать вопросы журналист.

– Ну, что я могу сказать, – вытирая пот платком, – отреагировал Аганесян. – Надо бороться с преступностью всеми силами, но еще раз повторяю – может, нам не стоит преждевременно беспокоиться за судьбу этой девушки... Короче, все обойдется, – подытожил Артур Артурович и встал из-за стола. За ним поднялась и вся журналистская рать.

Заходя в казино, Филатов поймал себя на мысли, что не было случая, чтобы он просадил здесь хоть рубль, но, несмотря на это, всегда подумывал сыграть в рулетку.

Заведение поразило Филатова показной роскошью – здесь все: от скатертей на игровых столах до одежды крупье ослепляло и пьянило. Ему показалось, что владельцы этого ночного игрового клуба вряд ли пользовались услугами дизайнера в подборе интерьера, а просто решили сразу ошарашить клиента блеском и таким образом подавить в нем чувство реальности. Поначалу он думал, что его спортивная одежда вызовет нарекание со стороны администрации заведения, а потом понял, что ошибся. Одетых по той же нехитрой моде, как и он, в этом заведении оказалось большинство.

Юра решил не привлекать к себе внимания и найти наиболее спокойный уголок в заведении. Ища глазами такое место, он выбрал не пустующий стол, а наоборот – тот, за которым собралось наибольшее число игроков или посетителей, перешедших в разряд зевак, проигравшихся и накачавшихся водкой клиентов. В этой клокочущей и разогретой страстями толпе он мог чувствовать себя спокойно.

Усевшись на единственный свободный стул, он занялся тем, что начал изучать обстановку. И для этого у него был разработан собственный метод – Юрий отбирал из общего ряда праздных и веселящихся людей тех, кто вел себя или неадекватно, или, наоборот, слишком скованно, а также тех, кто разговаривал по мобильному телефону и то и дело посматривал по сторонам.