– Ну кому понадобился это вшивое ЗАО?

– Э, нет, ты смотри в корень! Где находится «Фармацея»? Правильно, на Халтурина. А что это за место? – потирая руки, спросил Светлов. – Это зона большой застройки. Представь себе – ты строительный инвестор. А тут вдруг тебе развернуться мешает какой-то старый невзрачный дом. Что бы ты делал на месте инвестора? Правильно, снес бы его к чертовой матери.

– Если я не ошибаюсь, здание ЗАО «Фармацея» – памятник архитектуры, да и, кроме того, важный объект, полезное государству производство?

– Все это так, но для крупных акул решение этих проблем – дело времени. Возможно, им и не нужно разрушать особняк. Да и, кроме того, посмотри прессу. В некоторых газетах местные краеведы вторят друг другу, что в этом здании останавливались Грибоедов, Гиляровский, Горький. Хотя оснований для этого нет – это я тебе как журналист говорю. Я-то историей Москвы давно интересуюсь и скажу тебе, что это полный абсурд. Ни в одном серьезном справочнике по Москве ты этого не найдешь. Ну, максимум, что это обычный трехэтажный, бывший купеческий дом. Однако, – обратил внимание Светлов, – какие в связи с этим открываются перспективы? Заметь, что это тоже идет в зачет рейдерам. Дескать, здание вы довели, а кто спасет памятник архитектуры, кроме нас?

– И все-таки, Светлов, как их можно остановить?

– Практически никак. Понимаешь, их группы имеют четко организованную структуру: «черные юристы», свои «силовики», пиар-агентства. Именно поэтому легко понять, кто именно является заказчиком захвата. Сыщики полагают, что в большинстве случаев это лидеры крупнейших организованных преступных сообществ (ОПС) – солнцевского, подольского, северокавказского, которые в данном случае действуют с опорой на коррумпированных чиновников и судей. Чтобы ты понял, какие деньги крутятся в процессе этих операций, приведу такую цифру. Только за вынесение определения об аресте счетов тех предприятий, на которые положили глаз рейдеры, судьи получают от 100 до 150 тысяч долларов. Несравнимо выше «гонорары» чиновников, организующих нужное решение правительства, и депутатов, лоббирующих интересы «захватчиков».

Подполковник Анатолий Иванович Шевцов, руководитель особой группы следователей с Петровки-38, был отозван из отпуска. В Краснодарском крае, где он намеревался пробыть две недели, утешаться теплым морем ему пришлось всего пять дней.

Хоть он не любил эти выезды и ехал не ради развлечения, а для того, чтобы отоспаться и подлечиться, все равно был разозлен таким поворотом дел.

В санаторий МВД телеграмма пришла как раз тогда, когда Шевцов намеревался съездить в горы – в Пятигорск и Минеральные Воды.

За свою тридцатилетнюю карьеру следователя он мог припомнить только два случая, когда его отзывали из отпуска, и то это было еще в советские времена. Первый раз при Брежневе в 1979 году, будучи молодым старлеем, он был срочно командирован в Донецк, где украинские коллеги не смогли справиться с серийным маньяком, наводившим ужас на жителей республики. Дело было закрытое, и в прессу информация не попала. Но население восточной Украины боялось выйти на улицу. Поскольку насилия и убийства продолжались и во избежание народного гнева, Москва направила целую группу следователей и экспертов в подмогу украинским коллегам. Впрочем, кроме опыта розыскной деятельности и премии, особых успехов Шевцов тогда не добился. Схватили нескольких подозреваемых, начали их разрабатывать и шить дело, но оказалось, что в сети разыскников попали вовсе не те люди. В итоге вплоть до перестройки маньяк разгуливал на свободе.

Второй раз его, отдыхающего в Крыму, просто вызвали по телефону. Это было в 1983 году. Тогда, при Андропове, пытались навести порядок в сфере торговли и прикрепили Шевцова к группе сотрудников КГБ. В его задачу входило разбирать дела о хищениях на станции «Москва-товарная». Хоть дела шли успешно и ежедневно выявлялись десятки нарушений законодательства, этот вызов из отпуска закончился не совсем успешно. После смерти Андропова работа группы оказалась не нужна, а многие дела так и не были доведены до суда. Стране не нужно было знать, что в ней процветает коррупция. Впрочем, через пять лет, став майором, он был назначен следователем по особо важным делам, и опыт не прошел зря.

Вспоминая свою биографию, Шевцов усмотрел в этом вызове дурной знак и, знакомясь с оперативными сводками, переданными ему генерал-майором Калининым, проклинал судьбу за то, что на него повесили все это.

«Да тут полная бурда», – подумал про себя Шевцов и машинально потянулся за сигаретами, а потом, опомнившись, отдернул руку, – он так раздосадовался, что забыл, что находится в кабинете у генерала.

– Да ты кури, Шевцов, – разрешил Калинин и подвинул подполковнику пепельницу. Генерал сидел рядом и так же, как и его подчиненный, изучал последние сводки, сопоставляя факты с картой.

– Товарищ генерал-майор, да это полная чепуха, и я не вижу связи между этими событиями!

– И с Аганесяном тоже не видишь?

– Пока нет, товарищ генерал-майор, прошло всего два дня. Дознаватели ничего не выяснили.

А вдруг дочь Ашота просто уехала куда-нибудь? А на особняк напали какие-нибудь отморозки?

– Зря ты так думаешь. Вот скажи мне, а как так получается, что Ашот сидит, а его компаньон на свободе? – задал вопрос генерал.

– Не знаю, надо проверить. Мне, товарищ генерал-майор, непонятно только одно – как Ашот мог перевозить такую крупную партию наркоты. Ведь Ашот и Аганесян были дружны.