С утра и до захода солнца женщины и девушки со всего города стирали и сушили тут же на песке белье и одежды, вокруг купалась мелкота — их дети, братья и сестры. Почти все обнажены до пояса, а многие и совсем раздеты, лоснящаяся на солнце мокрая разных оттенков темная кожа, у молодых — прекрасные стройные фигуры, на старых часто просто страшно смотреть, а старые — это уже после тридцати, к такому рубежу обычно местная женщина родила уже десять, двенадцать детей. На нас не обращалось вроде бы никакого внимания, когда мы без кино- и фотоаппаратов, но потребовались определенное время и дипломатия, чтобы они привыкли к съемкам; дети же норовили влезть прямо в объектив.

Через два дня после начала занятий к нам приехал знакомиться начальник местного аэропорта Рихард, для друзей — Ришко. Мы сразу подружились. Он знал все и всех в городе и в округе, благодаря чему мы сразу почувствовали себя так, будто жили здесь уже сто лет.

— Мужики! — сказал он нам через несколько дней. — Вам нужен свой автомобиль. Независимость и мобильность — великое дело.

— Я только об этом и думаю, — объявил я.

Роже принял идею сдержанно, Виктор скептически, хотя оба были согласны, что независимость и мобильность, действительно, великое дело.

— До колледжа пешком восемь минут, — заметил Роже.

— До рынка и центра города — пять, — поддержал его Виктор, — до реки вообще три минуты ходьбы.

— А рыбалка, охота, путешествия, гости? До Ришкиного дома пять километров, что нам всегда ждать, когда он приедет? Да у него одно пассажирское место, остальные сидят в этом фургоне черт знает на чем! Нет, надо брать!

— Что и где брать! — съехидничал Виктор. — Ты же видишь, в городе все машины только на свалку годны, а не на продажу.

Это было правдой. Позавчера мы взяли напрокат машину у местного таксиста, так как у Роже были водительские права, и поехали за город. Обратно вернулись на буксире, потому что через два километра просто отвалился рычаг скоростей.

— Нет, если покупать, то только в столице, — сказал Ришко. — Я слышал, что кто-то из моих земляков на днях уезжает и продает авто. Завтра я еду в командировку, могу все узнать.

Так и решили.

Через три дня он вернулся.

— Мужики, нормальная машина. Подержанная, конечно, но наши ухаживали за ней тщательно. Марка «Рено — четыре лошади», малолитражка, двигатель сзади, с водяным охлаждением. Цена девяносто тысяч.

Мы переглянулись: как раз месячная зарплата.

— Берем на троих? — предложил я.

— Берем, — сказали мужики.

Через неделю нам ее прислали на железнодорожной платформе. Машина оказалась такой маленькой, как старый «Запорожец», и сразу мне понравилась. Виктору было все равно, а Роже почему-то испытывал к ней отвращение, он так ни разу и не сел за руль, сколько я ему ни предлагал.

Я раньше не водил машины. Ришко привез меня на взлетную полосу, показал, как переключать скорости, дал несколько практических советов и вылез наружу.

— Смотри, не улети, — сказал он серьезно. — В саванне очень трудно ориентироваться без навигационных приборов.

— А ты иди в рубку на радиопеленг, — огрызнулся немедленно я и поехал.

После двухчасовой практики на аэродроме двинул нахально в город и думаю, что куры, собаки и овцы надолго запомнили этот день, ибо ускользнуть из-под колес им удавалось чудом. Но обошлось без жертв, и в сумерках я гордо подъехал к нашим воротам. Сверху смотрели Роже и Виктор, из ресторана высыпала обычная обслуживающая компания, откуда-то из-за угла приковылял хозяин Ламе, в общем, недостатка в зрителях не ощущалось. Въезжать было немножко в горку, я поосторожничал, мотор начал захлебываться, я судорожно даванул на педаль газа, машина бросилась рывком вперед и правым крылом врезалась в створку ворот. Эффект был полным.

Фара каким-то образом уцелела. Назавтра мы с Ришко вручную выправили крыло и кистью покрасили его немного не в тон, после чего машина приобрела залихватский подмигивающий вид. Больше аварий у меня, тьфу-тьфу, не было.

— Сегодня твоя очередь идти на почту, — заявил Виктор.

— Я в прошлый раз ходил! — возмутился я.

— А кто виноват, если они забывают присылать зарплату? Моя очередь прошла впустую, теперь снова тебе топать.

Спорить было лень, да и дело невеликое: до почты пешком две минуты, нет смысла даже заводить нашу колымагу. Долгожданный перевод пришел утром, и вот, захватив маленький старый обшарпанный викторовский чемоданчик, я отправился на почту. Знакомый клерк долго извинялся за отсутствие в данный момент крупных банкнот, ловко считая и выбрасывая на прилавок груды грязных, замусоленных, кое-где заклеенных липкой лентой дензнаков с изображением президента. По-моему, президент на деньгах не очень смотрелся, гораздо импозантнее его полное лицо выглядело на рисунках местных разноцветных тканей, особенно когда они укрывали тыльную округлую часть женского тела; идешь по улице сзади какой-нибудь молодки и радуешься: в такт ее движениям президент улыбается тебе и подмигивает, поднимает настроение.